•  

К ПРОБЛЕМЕ ПЕРИОДИЗАЦИИ НЕОЛИТА СРЕДНЕГО ЗАУРАЛЬЯ Е. Н. Волков

К ПРОБЛЕМЕ ПЕРИОДИЗАЦИИ НЕОЛИТА СРЕДНЕГО ЗАУРАЛЬЯ Е. Н. Волков

The paper deals with a topical question in the West Siberian archaeology, i.e. a periodic division of the Neolithic in the Middle Trans-Urals. The author considers the existing conceptions on origins and evolution of the neolithic cul- tures within the said region proposing promising ways to solve most controversial aspects of the problem. He points to an important role of migrations both in forming early neolithic complexes and in making cultural traditions of the Late Neolithic time.

Одной из наиболее спорных проблем, стоящих перед исследователями древних культур Среднего Зауралья, является периодизация неолита этого региона. Первую схему развития не- олитических древностей Зауралья предложил В. Н. Чернецов [Ковалева, 1989, с. 11], затем она была дополнена О. Н. Бадером [1970, с. 158–159] и развита В. Т. Ковалевой [1989, с. 5].

Согласно концепции В. Т. Ковалевой, на основе наиболее древних памятников — козловского и кошкинского типов формируются полуденская и боборыкинская традиции. Автор считает, что развитие местного — козловско-полуденского и пришлого — кошкинско-боборыкинского комплек- сов шло параллельно [Там же, с. 5]. Памятники сосновоостровского типа рассматриваются как ре- зультат эволюции полуденских древностей, в рамках полуденской культуры [Ковалева, Чаиркина, 1991, с. 54].

Альтернативная гипотеза высказана В. А. Захом. Наиболее ранними на территории Зауралья, по мнению исследователя, являются местная сосновоостровская традиция и пришлая из южных районов — боборыкинская. Аналогии памятникам боборыкинского типа автор видит в комплексах с территории от Северного и Восточного Прикаспия до Приаралья [Зах, 1995, с. 24; Зах, Матвеева, 1997, с. 6–7]. В результате взаимодействия местной и пришлой культур складываются кошкинские, а в конечном итоге — прочерченно-гребенчатые полуденские комплексы [Зах, Матвеева, 1997, с. 7].

Исходя из данных концепций не всегда можно объяснить факты, свидетельства, нюансы, на- копившиеся в результате многолетнего изучения неолитических древностей Среднего Зауралья.

Выделение в рамках раннего неолита двух культур не решает многих вопросов. До настояще- го момента нет стратиграфических свидетельств, указывающих на синхронное бытование козлов- ских и кошкинских объектов. Культурогенетическая модель, предложенная В. Т. Ковалевой, опира- ется на предположение о том, что козловские комплексы древнее кошкинских [Ковалева, 1989, с. 37].

Наблюдения, сделанные на ряде памятников, однозначно указывают на более раннее функ- ционирование козловских объектов по сравнению с боборыкинскими [Там же, 1989, с. 18]. Обрат- ных фактов не зафиксировано. В то же время стратиграфические данные позволяют считать син- хронными кошкинскую, боборыкинскую и сосновоостровскую традиции. Совместное залегание кошкинской и сосновоостровской керамики отмечено на поселении ЮАО 5 [Алексашенко, Викторо- ва, 1991] и Охотино [Асташкин, Асташкина, Дрябина, 1995, с. 37], кошкинской и боборыкинской — на Кокшаровско-Юрьинской стоянке [Ковалева, 1989, с. 53], сосновоостровских и боборыкинских культурных остатков — на ряде зауральских памятников [Зах, Матвеева, 1997].

Концепция, объясняющая сложную этнокультурную ситуацию результатом взаимодействия боборыкинских и сосновоостровских племен, также не бесспорна. Сегодня нет серьезных основа- ний датировать козловские поселенческие объекты постбоборыкинским или сосновоостровским временем. Накопленные факты рисуют обратную картину. Стратиграфические свидетельства и немногочисленные радиоуглеродные даты отражают большую древность козловской культурной традиции.

В последнее время боборыкинская проблематика переросла рамки Зауралья. Комплексы, близкие боборыкинским, открыты и ис-следованы в Прикамье [Ковалева, 1989, с. 62], в марийском Поволжье и Икско-Бельском междуречье [Никитин, 1996, с. 76–103], в Сурско-Мокшанском между- речье [Третьяков, Выборнов, 1988, с. 10–23] и т. д. К этому кругу следует отнести и боборыкинские памятники При-ишимья и Прииртышья [Матвеев, Зах, Ларин и др., 1994, с. 59; Панфилов, Зах Е. М., Зах В. А, 1991, с. 31, 33]. Таким образом, реальность существования пласта родственных культур, локализованных в широтном направлении в лесостепной и подтаежной зонах, можно считать до- казанной. Большинство исследователей трактуют появление подобных памятников как результат прямой миграции населения с более южных территорий [Ковалева, 1989, с. 55–56; Зах, 1995, с. 24; Никитин, 1996, с. 112]. Культуры пришельцев развивались на сходном историко-культурном фоне. Их соседями являлись племена, декорировавшие посуду в гребенчатом или гребенчато-ямочном стиле. Если следовать гипотезе, предложенной В. А. Захом, логично предположить, что контакты местного населения и мигрантов в конечном итоге должны были привести к сложению культурных традиций, тождественных или близких козловско-полуденской, на большей части территории рас- пространения мигрантных орнаментальных традиций. Однако подобных культур за пределами За- уралья и Урала нет.

Сложность реконструкции этнокультурных процессов на территории Среднего Зауралья усу- губляется отсутствием здесь местной гребенчатой или гребенчато-ямочной орнаментальной тра- диции. Появление гребенчатой сосновоостровской культуры, по-видимому, совпадает с началом проникновения в Зауралье мигрирующих боборыкинских групп. Невозможность эволюции собст- венно полуденских памятников в сосновоостровские (позднеполуденские, по В. Т. Ковалевой) убе- дительно показана в одной из последних работ [Асташкин, 1993, с. 57–59]. Остается добавить, что концепция В. Т. Ковалевой, объединяющая памятники позднего этапа полуденской (сосновоост- ровской) культуры и поселения хуторского типа в Прикамье в рамках единой полуденской общно- сти [Ковалева, 1989, с. 47], упускает одно существенное обстоятельство. Появление на противо- положных склонах Урала двух во многом тождественных культур предполагает их общие генети- ческие корни и однонаправленность культурогенетических процессов. Иными словами, следует предполагать существование в Прикамском регионе культуры с волнисто-гребенчатым стереоти- пом декорирования, эволюционировавшей в памятники хуторского типа. Однако подобной тради- ции в бассейне р. Камы пока не известно.

Убедительно выглядит попытка осмыслить появление сосновоостровских групп в Зауральском регионе как результат миграции с территории Южного Урала и прилегающих к нему районов [Дря- бина, 1993, с. 171; Асташкин, Асташкина, Дрябина, 1995, с. 37]. Сходство материальных остатков сосновоостровской культуры с южноуральскими и приуральскими комлексами, возможность уча- стия этого населения в культурогенетических процессах, происходивших в Среднем Зауралье, нашли отражение в печати [Ковалева, 1989, с. 47].

Не претендуя на окончательное решение проблемы, хотелось бы обозначить перспективные направления для дальнейших исследований.

Сходство декоративных композиций и орнаментального стандарта козловской (евстюнихин- ской) культуры и кельтеминарской традиции отмечалось исследователями. В. Н. Чернецов пытал- ся осмыслить становление ранне-неолитической культуры Зауралья под влиянием кельтеминар- ского импульса, включая территории распространения козловских и кельтеминарских традиций в одну культурно-историческую общность [Там же, с. 11]. Принимая идею о привнесении керамики в лесостепную и лесную среду южными группами населения (см. например: [Ковалева, 1989, с. 62]), перспективным для дальнейших исследований считаем подход, основанный на возможности вос- приятия населением Среднего Зауралья керамической идеи в сложившемся южном варианте. Ве- роятно, дальнейшие научные изыскания приведут к необходимости рассмотрения козловских древностей как двусоставного культурного образования, первый компонент которого генетически связан с местным мезолитическим комплексом, а второй — с кельтеминарским суперстратом. Ло- гично предположить, что кельтеминарское население, проникшее в Зауралье, принесло с собой принципиально новую для местных племен, развитие которых находилось на стадии мезолита (или бескерамического неолита), идею изготовления керамики, воспринятую последними в “гото- вом” виде. Тем самым еще не вполне сложившийся местный орнаментальный стереотип, предпо- ложительно гребенчатый, близкий сосновоостровскому и хуторскому, был подавлен. Вместе с тем традиция обработки камня, развивавшаяся на протяжении столетий, приспособленная к опреде- ленной сырьевой базе, местным условиям, хозяйственному типу, существенных изменений не претерпела. Таким образом, тезис о преемственности среднезауральского мезолита и ранненео- литической культуры применительно к традиции обработки камня можно считать верным [Ковале- ва, 1989, с. 25].

Второй момент, разработка которого обещает интересные результаты, связан с появлением на территории Среднего Зауралья сосновоостровских племен. Скорее всего, отправной точкой ис- следования послужит рассмотрение возможности миграции носителей гребенчатого орнаменталь- ного стереотипа из нескольких территориальных центров, в основном, видимо, из Прикамья и с Южного Урала. Вероятно, проникновение сосновоостровцев шло параллельно с миграцией бобо- рыкинских племен. Культурно-этническая ситуация в регионе к этому времени должна была стан- дартизироваться и отражать сходные процессы и явления, происходившие на сопредельных тер- риториях. Для этого времени в Среднем Зауралье можно выделить набор стандартных орнамен- тальных традиций, распространенных на большей части ареала лесостепных прочерченно- отступающих культур: гребенчатую — сосновоостровскую, отступающе-прочерченную — кошкин- скую и прочерченно-отступающую — боборыкинскую.

Дальнейшие изыскания, направленные на решение вопроса о происхождении боборыкинской традиции, следует акцентировать на продолжении разработки гипотезы об ее южной прародине [Зах, Матвеева, 1997, с. 7]. Представляется, что генетические корни этой культуры перспективно искать на территории Северного Казахстана, где выявлены боборыкинские комплексы, возраст которых предварительно определяется первой половиной IV тыс. до н. э. — временем, предшест- вующим сложению традиции в Зауралье [Ковалева, 1989, с. 56]. Принцип формирования прочер- ченно-отступающих культур, локализованных на сопредельных территориях, по-видимому, был аналогичным. Генезис накольчатых традиций Прикамья и Поволжья логично связать с носителями южных орнаментальных традиций [Никитин, 1996, с. 76–103], культурами Северного Прикаспия.

Несомненно, что по мере накопления и осмысления фактического материала, маркирующего этапы развития неолитических культур лесостепного Зауралья, существующие периодизации бу- дут пересматриваться. Вероятно, членение неолита на две фазы — раннюю и позднюю — сохра- нится. К первой будут отнесены памятники козловской культуры, вторая включит кошкинские, бо- борыкинские, сосновоостровские и сложившиеся на основе козловских полуденские комплексы.

Проблема, связанная с определением абсолютного возраста неолитических культур Зауралья, еще долгое время не утратит актуальности. Некоторые основания для удревнения возраста бобо- рыкинской культуры существуют [Зах, 1995, с. 12–28], но подобные попытки должны опираться на комплексный анализ, с привлечением материалов сопредельных территорий. Пока же радиоугле- родные даты, полученные для накольчатых комплексов Поволжского региона, не выходят за рамки первой половины IV тыс. до н. э. [Никитин, 1996, с. 76–103], неплохо согласуясь с боборыкинскими. Несколько занизить возраст боборыкинской культуры можно лишь по аналогии с кошкинскими ком- плексами, допуская возможность их синхронизации.

Наиважнейшим вопросом, стоящим перед исследователями неолита Среднего Зауралья, яв- ляется соотношение кошкинских и боборыкинских древностей. Мы не исключаем возможности фактического подтверждения любой из существующих точек зрения на эту проблему [Ковалева, 1989, с. 56; Зах, Матвеева, 1997, с. 7], а также иных объяснений. В любом случае окончательно проблема будет снята только при пополнении фонда археологических источников.

ЛИТЕРАТУРА

Алексашенко Н. А., Викторова В. Д. Неолитические жилища ЮАО-5 // Неолитические памятники Урала. Свердловск: УрО АН СССР, 1991. С. 45–70.

Асташкин В. И. Орнаментальные традиции и некоторые проблемы культурной эволюции в неолите За- уралья // Проблемы культурогенеза и культурное наследие. Спб.: ИИМК РАН, 1993. С. 57–59.

Асташкин В. И., Асташкина О. В., Дрябина Л. А. Энеолитические комплексы поселения Велижаны-1 // Древняя и современная культура народов Западной Сибири. Тюмень: Тюм. ун-т, 1995. С. 29–38.

Бадер О. Н. Уральский неолит // МИА. 1970. No 166. С. 157–171.

Дрябина Л. А. Развитие и взаимодействие культурных традиций в эпоху энеолита в Зауралье // Проб- лемы культурогенеза и культурное наследие. Спб., 1993. С. 171–172.

Зах В. А. Боборыкинский комплекс поселения Юртобор-3 в Нижнем Притоболье // Древняя и современ- ная культура народов Западной Сибири. Тюмень: Тюм. ун-т, 1995. С. 12–28.

Зах В. А., Матвеева Н. П. Поселение “8-й пункт” на Андреевском озере (о соотношении керамики с раз- личными орнаментальными традициями в неолите Притоболья) // Вестник археологии, антропологии и этно- графии. Тюмень: ИПОС СО РАН, 1997. Вып. 1. С. 3–8.

Ковалева В. Т. Неолит Среднего Зауралья. Свердловск: Урал. ун-т, 1989. 80 с.

Ковалева В. Т., Чаиркина Н. М. Этнокультурные и этногенетические процессы в Среднем Зауралье в конце каменного — начале бронзового века: Итоги и проблемы исследования // Вопросы археологии Урала. Екатеринбург: Урал. ун-т, 1991. Вып. 20. С. 45–70.

Матвеев А. В., Зах В. А., Ларин С. И. и др. Археолого-палеогеографическое изучение комплекса доисто- рических памятников на оз. Мергень // Археологические микрорайоны Западной Сибири: Тез. докл. Всерос. науч. конф. Омск, Омск. ун-т, 1994. С. 59–63.

Никитин В. В. Каменный век Марийского края. Йошкар-Ола: МарНИИ, 1996. 179 с.

Панфилов А. Н., Зах Е. М., Зах В. А. Боровлянка-2 — памятник неолита и переходного от бронзы к желе- зу времени в Нижнем Приишимье // Источники этнокультурной истории Западной Сибири. Тюмень: Тюм. ун-т, 1991. С. 25–50.

Третьяков В. П., Выборнов А. А. Неолит Сурско-Мокшанского междуречья. Куйбышев: Куйбышев. пед. ин-т., 1988. 88 с.

Тюмень, Институт проблем освоения Севера СО РАН

Источник