•  

К вопросу о генезисе федоровской и черкаскульской культур (по материалам погребального обряда)

К вопросу о генезисе федоровской и черкаскульской культур

(по материалам погребального обряда)

Вопрос о генезисе федоровской и черкаскульской культур является весьма сложным и дискус- сионным. Существует несколько точек зрения по данному вопросу.

К. В. Сальников связывал возникновение черкаскульской культуры в лесном Зауралье с процес- сом развития местных неолитических культур, а сходство в керамике федоровцев и черкаскульцев объяснял родственностью культур эпохи неолита и энеолита «на огромной территории урало- казахстанской культурно-исторической общности», охватывающей степь, лесостепь и лесную поло- су. Автор высказал мнение о синхронности черкаскульской посуды с федоровским этапом андро- новской культуры и датировал ее соответственно XVIII–XVI вв. до н. э. [Сальников, 1967, с. 363– 364]. В. С. Стоколос считал черкаскульскую культуру, наряду с алакульской, местной зауральской (черкаскульская — лесная, алакульская — степная), а федоровскую — культурой пришлой в За- уралье [1972, с. 91–96, 132–146]. Л. П. Хлобыстин предполагал, что черкаскульская культура генетически связана с коптяковской, ко- торая, в свою очередь, сложилась «в результате продвижения ранних алакульцев с территории Се- веро-Западного Казахстана в лесное и лесостепное Зауралье и их ассимиляционного воздействия на местную аятскую культуру» [1976, с. 58, 61–62]. Формирование коптяковской культуры автор свя- зывал с XVI–XV вв. до н. э., черкаскульской — с XIV в. до н. э. Мощный андроновский импульс, по мнению Л. П. Хлобыстина, определил специфику сло- жения черкаскульской культуры на северо-западе. М. Ф. Косарев высказал мнение, которого, в об- щих чертах, придерживаются еще ряд исследователей [Потемкина, 1985; Обыденнов, Шорин, 1995], о возможности формирования федоровской культуры в непосредственном соседстве с раннечерка- скульским и позднебаланбашским ареалами в пограничье тайги и лесостепи между Уральским хребтом и р. Тоболом [Косарев, 1984, с. 3–4]. Данное предположение основано главным образом на сходстве черкаскульской и федоровской посуды с коптяковской и абашевской. Коптяковская керами- ка локализуется на поселениях свердловско-тагильского региона и, по мнению М. Ф. Косарева, мо- жет быть датирована XVI–XIV или XVI–XIII вв. до н. э. Исследователь трактует ее орнаментику как новый этап в развитии традиции гребенчатого геометризма лесного Зауралья, зародившейся еще в эпоху неолита, и усматривает генетическую связь коптяковского орнаментального комплекса, с од- ной стороны, с более ранним, аятским, с другой — с более поздними, черкаскульским и федоров- ским [Косарев, 1981, с. 77–81, 112–116]. М. Ф. Обыденнов и А. Ф. Шорин склоняются к мысли, что коптяковская, черкаскульская и федоровская керамика развивались на единой основе, из посуды с так называемым нерасчлененным декором, сочетающим в себе элементы всех трех орнаменталь- ных схем. Впоследствии часть среднеуральского населения, изготавливавшая керамику, орнамен- там которой были свойственны федоровские черты, сдвинулась в лесостепные и северостепные районы Зауралья и Казахстана и внесла свой вклад в сложение федоровской культуры [Обыден- нов, Шорин, 1995, с. 47–48].

Следует отметить, что эти точки зрения основываются главным образом на анализе керами- ческого материала и в гораздо меньшей степени — погребального обряда. На наш взгляд, если гипотеза о родстве черкаскульцев и федоровцев верна, то не только в керамическом комплексе, но, по-видимому, и в погребальной обрядности этих групп населения, а возможно, и поздних аба- шевцев, а также коптяковцев должно быть немало общего. К сожалению, баланбашские и коптя- ковские могильники в Южном Зауралье пока не открыты, поэтому мы имеем возможность сравни- вать лишь черкаскульские и федоровские погребальные памятники[1].

При характеристике погребального обряда учитывались следующие данные: вид надмогильного сооружения; форма ограды; строительный прием; система пристроек; жертвенный комплекс; следы огня; планировка, ориентировка, вид могилы; вид перекрытия; способ погребения; количество сосу- дов и их расположение в могиле; украшения; орудия труда; кости животных. Федоровский погре- бальный обряд Южного Зауралья анализировался нами по материалам 14 могильников: Федоров- ского [Сальников, 1940], Чурилово, Нурбаково, Исаковского, Смолино, Сосновского, Сухомесовского, Синеглазово [Андроновская культура, 1966], Туктубаево, Кинзерского [Кузьмина, 1973, 1975], Уреф-

The author deals with a question of genesis of the Fyodorovo and Cherkaskul cultures basing on burial rite ma- terials. In Southern Trans-Urals, the rites of the Fyodorovo monuments demonstrate a considerable similarity to those of the developed and late phases of the Cherkaskul culture. It makes us cautiously treat the ideas on dividing the Koptyakovo stem into the Cherkaskul and Fedorovo stems, or dividing the pre-Koptyakovo stem into the Koptyakovo, Cherkaskul and Fedorovo stems. Availability of the common elements in the burial rites could be explained by the intensive contacts which by the way had never led to assimilation of the Cherkaskul people by the Fyodorovo people.

ты I [Стефанов, Днепров, Корочкова, 1983], Приплодного Лога I [Малютина, 1984], Путиловской заим- ки II [Зданович, 1988], Солнце-Талика [Виноградов, Костюков, Марков, 1996]. В них раскопано 74 надмогильных сооружения, 98 погребений, которые были атрибутированы авторами публикаций как федоровские.

Погребальные сооружения представлены земляными насыпями (49 %) и курганами-оградами — земляными насыпями в сочетании с каменными конструкциями (51 %).

Ограды имеют круглую, овальную и прямоугольную форму. Наиболее широко распространены одиночные круглые ограды (68 %). Они преобладают как в целом по региону, так и в каждом от- дельном могильнике. Овальные и прямоугольные конструкции встречены в меньшем количестве (16 и 12 %). Сооружения удлиненных форм (овальные, прямоугольные) содержат обычно несколь- ко могил.

Только одно сооружение представляло собой систему пристроек — курган No 6 в могильнике Пу- тиловская заимка II. Под насыпью находились две круглые ограды, одна из которых пристроена к другой. Внутри каждой ограды имелось по одной могильной яме, которые почти параллельны [Зда- нович, 1988, с. 95]. При возведении оград федоровцы использовали три приема — горизонталь- ную, вертикальную и комбинированную кладку. Большинство сооружений построено посредством горизонтальной (56 %) и вертикальной (32 %) кладки. Третий способ использовался обычно для возведения более монументальных конструкций (12 %).

Планировка могил на погребальной площадке подчиняется трем принципам: центрально- одиночному, линейному и линейно-одиночному[2]. Преобладают ямы с центрально-одиночной систе- мой планировки (75 %). Линейная планировка изучена в шести могильниках (18 %): Смолино, Пути- ловская заимка II, Федоровский, Урефты, Туктубаево, Кинзерский, а линейно-одиночная известна только в одном случае (Путиловская заимка II, кург. No 6).

В ориентировке могил четко преобладает широтное направление с сезонными отклонениями (90 %).

В рассматриваемом ареале господствуют грунтовые ямы (50 %) и ямы с деревянными конструк- циями (срубы и могилы с обкладкой стенок деревом) (28 %), ямы с каменной обкладкой или пере- крытием и каменные ящики встречаются реже (17 и 7 %), еще меньше ям с комбинированной (дере- во + камень) обкладкой (5 %).

[1] Известно только одно коптяковское захоронение, в могильнике Березки Vг. Оно было разрушено более поздними могилами, но сохранившийся in situ позвоночник позволил опреде- лить ориентировку погребенного — головой на восток. Инвентарь состоял из сосуда коптяков- ского типа, бронзого ножа и иглы [Обыденнов, Шорин, 1995, с. 11].

[2] Здесь использованы выделенные Т. С. Малютиной типы планировки могильных ям в од- ном погребальном сооружении: «1) центрально-одиночная — когда под насыпью... или в ограде в центре располагалась одна могильная яма; 2) центрально-круговая система включает одну цен- тральную яму и несколько периферийных, расположенных по кругу, под одной изолированной на- сыпью, в пределах оград; 3) линейные системы планирования образуют две-три-пять ям, распо- ложенных параллельно друг другу в одну или несколько линий, расположенных в одной» (линей- ная планировка) или сложносоставной (линейно-одиночная планировка) ограде [Малютина, 1994, с. 9–10].

Подавляющее большинство погребений представляют собой трупосожжения (85,5 %). Умерших сжигали на стороне, кальцинированные кости помещали в могилы, идентичные по размерам тем, в которых хоронили целые тела. Кремированные останки покойных клали чаще всего у восточной стенки ямы (45 %). Преобладают одиночные трупосожжения (92,6 %). Очень редки парные крема- ции (7,4 %), взрослые трупосожжения значительно преобладают над детскими (соответственно 85,4 и 4,6 %).

Труположения единичны (4 %), покойных хоронили в скорченной позе, на левом боку. Иссле- дованы только одиночные взрослые погребения. В некоторых могилах, при наличии инвентаря, останки погребенных отсутствовали (10,5 %).

Инвентарь погребений небогат и представлен, как правило, 1–2 сосудами (хотя в редких слу- чаях их количество может доходить до 5 и более). В некоторых могилах кроме сосудов найдены орудия труда (ножи, иглы, шилья, зернотерка), изредка встречаются украшения (бусы, височные кольца, серьги). Во многих погребениях (30 %) находились керамические блюда.

Размещение сосудов в могилах подчинено единому принципу: при ингумации они стоят возле головы погребенного, при трупосожжении — преимущественно у западной стенки, хотя изредка — когда в указанном месте сложены кремированные останки — сосуды находятся у противоположной стенки, т. е. опять-таки как бы «в головах» погребенного.

Обычно рядом с сосудами, а иногда также в блюдах и сосудах имеются отдельные кости (ребра, лопатки, тазовые, метаподии и др.) мелкого и крупного рогатого скота, лошадей — остатки мясной

напутственной пищи. Чаще для ее приготовления использовалось мясо лошади (56 %) и крупного рогатого скота (28 %).

Изредка в погребальных комплексах встречаются жертвоприношения (5,4 %). Они могут распо- лагаться: 1) на перекрытии могилы или в ее заполнении (результат просадки перекрытия); 2) возле могилы; 3) в стороне от могилы. Зафиксированы следующие виды жертвоприношений: 1) один или несколько сосудов; 2) кости домашних (овца, корова, лошадь, собака) и диких (барсук, лиса) живот- ных — черепа, целые скелеты, остатки различных частей туши. Преобладают жертвоприношения первого вида.

Характерной чертой обрядности федоровцев Южного Зауралья было использование огня. Его следы зафиксированы во многих погребальных комплексах рассматриваемого ареала и представ- лены: 1) кострищами на уровне погребальной площадки; 2) кострищами на дне могилы; 3) углями в заполнении или на дне могилы; 4) сожжением деревянных могильных конструкций.

В Кинзерском могильнике открыты культовые сооружения федоровцев. Курган 10 имел круг- лую оградку из камней, уложенных цистовой кладкой на насыпь. Под насыпью, с глубины 0,2 м, прослеживался образовывавший кольцо слой ярко-красной глины и охры. В этом слое на глубине 0,6 м была расчищена яма размерами 2,6 ́1,2 ́0,5 м, ориентированная по линии СЗ–ЮВ, заполнен- ная красной глиной вперемешку с комками желтой охры. Вдоль стенок ямы прослеживался твер- дый слой черного цвета, напоминающий керамический шлак. По ее углам были зафиксированы следы четырех столбиков. Под черным слоем, на глубине 0,8–0,9 м, залегал чистый пепел, а ниже, до дна могилы,— чернозем. На дне были найдены: целый сосуд, находившийся у западной стенки, фрагменты еще одного сосуда, лопатка животного. По мнению Е. Е. Кузьминой, первоначально здесь было совершено захоронение по федоровскому обряду, а затем в ритуальных целях неод- нократно разводили костер, в котором сгорали обмазанные глиной деревянные конструкции. По- сле каждого такого сожжения площадка засыпалась охрой [Кузьмина, 1975, с. 222].

Под насыпью кургана 33, самого крупного (диаметр 20 м, высота 1,05 м), занимавшего цен- тральное положение в могильнике, погребений не оказалось. В центре насыпи на глубине 0,8–0,9 м (вероятно, на погребенной почве) было расчищено большое кострище, а рядом с ним черепа, ноги, крестец, таз четырех коров и фрагменты как минимум пяти сосудов. В северо-западном сек- торе, в яме размерами 1,4 ́0,8 ́0,65 м, впущенной в материк, ориентированной по линии ССВ– ЮЮЗ, лежал скелет теленка, а над ним скелет коровы, ориентированные черепами на ЮЮЗ. В юго-восточном секторе находилось еще одно кострище. Центр кургана был окружен рвом диамет- ром 14 м [Там же, с. 226–227].

Таковы основные черты и особенности погребального обряда федоровской культуры на тер- ритории Южного Зауралья.

По керамическому материалу Н. А. Крутских и А. Ф. Шорин атрибутировали в качестве ранне- черкаскульских (XIV–XIII вв. до н. э.) два могильника, Березки Vг и Перевозный Iа, расположенные в лесном Зауралье и занимающие периферию одноименных поселений. В них раскопано 12 погре- бальных комплексов в виде построенных с помощью горизонтальной кладки круглых бескурганных оградок малых размеров (диаметр от 2,5 до 5,7 м), часть которых имела 1–2 пристройки аналогичной формы. В некоторых оградках (Березки Vг, огр. 3) и пристройках (Березки Vг, огр. 3, пр. 4; Перевоз- ный Iа, огр. 3, пр. 1, 2) погребений не оказалось. По-видимому, это связано с незначительной глуби- ной могильных ям и поздними разрушениями, поскольку в двух случаях (Перевозный Iа, огр. 3, пр. 1, 2) были обнаружены сосуды. Таким образом, планировка погребальных сооружений была централь- но-одиночной (54,5 %) и линейно-одиночной (45,5 %). Ограды и пристройки содержали по одной про- стой грунтовой яме (всего их 15), ориентированной чаще всего широтно с сезонными отклонениями (83,3 %) и лишь иногда меридионально (16,7 %). Захоронения совершены по обряду ингумации (83,3 %), в некоторых могилах, при наличии инвентаря (сосудов), останки погребенных отсутствовали (16,7 %). Умершие лежали скорченно, на правом боку, головой на восток (85,7 %); лишь в одном слу- чае костяк был ориентирован в противоположную сторону. В головах находились 1–2 сосуда. На дне одной из могил отмечено небольшое пятно прокала. Антропологическое определение было сделано только в одном случае (Березки Vг, огр. 2) — ребенок старше двух лет, но, судя по размерам могил, 45,5 % погребенных были детьми, 36,3 % — детьми или подростками, 18,2 % — взрослыми. Из трех ям без остатков погребенного две соответствовали по параметрам могилам взрослых и одна — мо- гиле ребенка [Крутских, Шорин, 1984, с. 150–162].

Развитая и поздняя фазы черкаскульской культуры в лесном и лесостепном Зауралье пред- ставлены могильниками Ново-Буринский [Сальников, 1959], Больше-Караболкский [Стоколос, 1972], Кинзерский [Кузьмина, 1975], Туктубаево [Кузьмина, 1973], Приплодный Лог I [Малютина, 1984], в которых исследовано в общей сложности 12 погребальных сооружений с 31 могилой. Еще четыре могилы, относившиеся, по-видимому, к несохранившимся погребальным комплексам, раскопаны на могильниках Черняки II [Стоколос, 1968] и Кокшаровский I [Старков, 1970]. Основная разновид- ность надмогильных сооружений — курганы-ограды (66,7 %), внутри одной из которых находилась вымостка из камней (Туктубаево, кург. 11), вдвое меньше земляных насыпей (33,3 %). Большинст- во оград имеют квадратную (28,6 %) и прямоугольную (28,6 %) форму, круглые ограды встречают-

ся несколько реже (42,8 %). Ограды могильника Приплодный Лог I обладают локальной конструк- тивной особенностью — входами из вертикально поставленных плит с восточной и юго-восточной стороны. Под курганом 26 могильника Туктубаево открыта круглая ограда с двумя последователь- но сооруженными пристройками — полукруглой и квадратной. Вероятно, сильно разрушенная ог- рада под курганом 32 этого могильника также имела пристройку. Ограды возводились в основном посредством горизонтальной (37,5 %), в том числе цистовой с напуском внутрь (Приплодный Лог I, кург. 9), и комбинированной кладки (37,5 %). Применялась также вертикальная кладка (25 %). Пре- обладает центрально-одиночный принцип планировки могил (58,3 %), реже встречается линейный (25 %), еще реже — линейно-одиночный (16,7 %). Чаще всего захоронения совершались в простых грунтовых ямах (77,4 %), реже в ямах с деревянной обкладкой (16,1 %) и срубах (6,5 %). Во многих могилах (48,4 %) сохранились остатки деревянных перекрытий, в двух случаях перекрытие было комбинированным — из камня и дерева. Некоторые погребения оказались спаренными: они имели общее перекрытие, а ниже разделялись на два «отсека» материковой перегородкой (При-плодный Лог I, кург. 10, погр. 1; Кинзерский, кург. 15, погр. 1). Почти все могилы (90,3 %) были ориентированы по оси запад — восток с сезонными отклонениями, меридиональная ориентация встречалась очень редко (9,7 %). Половина погребений содержала одиночные кремации, произведенные на стороне (51,6 %), в остальных не было каких-либо останков умерших. Кремированные кости чаще всего на- ходились у западной стенки (55,5 %) или в центре (33,3 %) и лишь изредка у восточной стенки мо- гилы (11,2 %). В инвентарь погребений всегда входили сосуды (от 1 до 6), а иногда еще и четырех- угольные блюда (12,9 %). Сосуды располагались, как правило, у западной стенки (76 %), гораздо реже в центре (16 %) и очень редко у восточной стенки могилы (8 %); блюда же всегда стояли у восточной или южной стенки. В некоторых погребениях (16,1 %) были обнаружены остатки мясной напутственной пищи в виде отдельных костей овцы или лошади. В одной из оград был найден че- реп лошади, на перекрытии погребения 3 в кургане 16 могильника Кинзерский — скелет собаки. Су- дя по крупным размерам ям, все покойные, подвергшиеся кремации, были взрослыми. Могилы, в которых не оказалось останков умерших, имели аналогичные размеры [Старков, 1970; Кузьмина, 1973, 1975; Малютина, 1984; Стоколос 1972].

В черкаскульских могильниках развитой и поздней фазы имелись сооружения, интерпрети- руемые исследователями в качестве непогребальных. В могильнике Большая Караболка под кур- ганом была обнаружена яма очень крупных размеров (7,0 ́1,5 м). В ее заполнении концентрирова- лись угли и фрагменты полуобгоревшего дерева, по стенкам были прослежены куски обожженной коры. В центральной части ямы на дне располагалось кострище длиной около 2 м. В нем были найдены необожженная лопатка, трубчатая кость овцы и горшок. Два других горшка стояли к запа- ду от предыдущего и еще три — у северо-западного угла могилы. Все шесть горшков стояли в ряд вдоль северной стенки. Кострище и обжиг стенок образовались, скорее всего, в результате про- садки сгоревшего перекрытия [Андроновская культура, 1966, с. 19].

В могильнике Приплодный Лог 1 раскопано два таких комплекса. Под курганом 5 находилась яма крестообразной формы, перекрытая двумя рядами бревен. Вокруг нее была сооружена малая ограда из горизонтально уложенных плит, на которую опиралась конструкция в виде усеченной пирамиды. Все это сооружение увенчивала грунтовая площадка, сложенная из хорошо утрамбо- ванной глины и песка. С восточной стороны в яму вел коридорообразный вход шириной 1 м. Кре- стообразная камера имела размеры 3,3 ́3,5 м. Ее заполнение составляли мощные слои угля и про- кала. На полу ямы было обнаружено семь сильно обожженных сосудов. В северо-западном углу, на материковом выступе, находилось несколько кальцинированных косточек, которые, по мнению автора раскопок, могли принадлежать жертвоприношению. Костры неоднократно разводились как в самой камере, так и внутри полой пирамидальной конструкции, которая в итоге погибла от огня [Малютина, 1984, с. 63–64, 71–72].

На данном памятнике имелось еще одно сооружение, связанное с отправлением сходных ри- туалов,— курган No 13. Под ним была обнаружена массивная, почти квадратной формы ограда, в центре которой находилась погребальная камера, перекрытая бревенчатым настилом со следами мощного воздействия огня. Поверх настила, как и в кургане 5, располагалась площадка из утрам- бованной глины. На перекрытии были найдены череп и кости скелета собаки. Камера делилась на два «отсека» материковым выступом. Они были соединены проходом, который вел к коридору из каменных плит, примыкавшему к восточной стене сооружения. У входа в южный «отсек» на вымос- тке из камней стоял сосуд [Там же, с. 67–68].

Итак, в Южном Зауралье погребальный обряд федоровцев обладает лишь немногими общими чертами с раннечеркаскульским, о котором дают представление материалы могильников Березки Vг и Перевозный Iа:

1. Круглые ограды, построенные при помощи горизонтальной кладки (впрочем, раннечерка- скульские оградки, в отличие от федоровских, очень малы по размерам).

2. Центрально- и линейно-одиночная планировка могил. 3. Простые грунтовые ямы.
4. Кенотафы.

5. Широтная ориентация ям.

Весьма показательно отсутствие в двух раннечеркаскульских могильниках таких выразительных компонентов обрядности южноуральских федоровцев, как курганы и курганы-ограды, линейная пла- нировка могил, деревянные и каменные внутримогильные конструкции, трупосожжения и другие проявления культа огня, керамические блюда, жертвоприношения и заупокойная пища в виде частей туш животных. Любопытно, что даже для той части обширной федоровской ойкумены, где обряд ин- гумации доминировал или играл заметную роль, мало характерны такие признаки, как восточная ориентировка умерших (ее следствием является размещение керамики в этой части могил) и их по- ложение на правом боку, свойственное ранним черкаскульцам.

Значимых общих элементов федоровской и развитой (поздней) черкаскульской погребальной обрядности гораздо больше:

1. Курганы и курганы-ограды.

2. Круглые и квадратные ограды, построенные посредством горизонтальной (также и цисто- вой) кладки.

3. Центрально-одиночный, линейный и ли-нейно-одиночный принципы планировки могил.

4. Простые грунтовые ямы и ямы с деревянными конструкциями (обкладка стенок, срубы, пере- крытия, в том числе комбинированные).

5. Широтная ориентация могил.
6. Кремация на стороне как единственный способ обращения с умершими.
7. Кенотафы.
8. Расположение сосудов у западной стенки ямы.
9. Керамические блюда.
10. Остатки напутственной пищи в виде отдельных костей животных (лопатки, ребра) в моги-

лах и жертвоприношений вне могил.
11. Непогребальные сооружения, связанные с отправлением огненных культов, на территории

могильников1.

1Количественное соотношение вариантов некоторых обрядовых признаков в сравниваемых группах зачастую неоди- наково (например, у федоровцев в рассматриваемом регионе примерно равное количество земляных курганов и курганов- оград, у черкаскульцев курганы-ограды преобладают и т.п.). Следует, однако, помнить, что выборка развитых и поздних черкаскульских памятников невелика.

Подчеркнем, что в Южном Зауралье памятники развитой и поздней фазы черкаскульской культуры, при всем своем сходстве с федоровскими, имеют и ряд особенностей. Для них в гораздо большей степени характерны квадратные и прямоугольные ограды и пристройки, расположение остатков кремации у западной стенки ямы, специфичны спаренные могилы и перекрытия в виде мощных накатов из 1–2 слоев бревен, далеко выходящих за пределы ямы. Черкаскульские непо- гребальные культовые сооружения конструктивно отличаются от федоровских.

Таким образом, в Южном Зауралье обрядность федоровских памятников демонстрирует до- вольно значительное сходство с обрядностью развитой и поздней фазы «черкаскуля», но имеет намного меньше общих черт с раннечеркаскульской. Это заставляет с известной осторожностью отнестись к идеям о разделении коптяковского «ствола» на черкаскульский и федоровский (М. Ф. Косарев) или предкоптяковского (керамика «нерасчлененного» типа) на коптяковский, черкаскуль- ский и федоровский (М. Ф. Обыденнов, А. Ф. Шорин), хотя, разумеется, не исключает возможности генетического родства между черкаскульской и федоровской культурами на несколько более глу- боком генетическом (и соответственно хронологическом) уровне (Л. П. Хлобыстин).

На наш взгляд, наличие в погребальном ритуале черкаскульцев целого ряда федоровских элементов вполне может объясняться интенсивными контактами двух культур, имевшими место на территории Южного Зауралья в XIII–XII вв. до н. э. [Стоколос, 1972, с. 84–85, 92, 131–132, 138–141, 144–146]. В литературе высказано мнение, что в ходе этих контактов могли складываться даже «совместные черкаскульско-федоровские коллективы, которые затем осваивали новые регионы к западу и, возможно, к востоку от Урала» [Обыденнов, Шорин, 1995, с. 109]. Впрочем, активное взаимодействие носителей двух культур не повлекло за собой ассимиляции черкаскульцев федо- ровцами, о чем свидетельствуют, в частности, некоторые упомянутые выше особенности черка- скульской погребальной обрядности.

Все сказанное отнюдь не означает, что идея близкого родства черкаскульской и федоровской культур и их оформления в сопредельных ареалах должна быть отброшена, как непродуктивная; наоборот, она требует всесторонней верификации как на базе уже имеющегося материала (можно, к примеру, изучать и сравнивать не только декор, но и технологию изготовления керамики носите- лями обеих культур и т. п.), так и посредством каких-либо новых данных1.

1Вероятно, многое прояснили бы дальнейшие исследования раннечеркаскульских погребальных памятников. Дело в том, что мы не знаем, насколько адекватное представление о погребальной обрядности черкаскульцев в XIV-XIII вв. до н.э. дают могильники Березки Vг и Перевозный Iа. В них очень много детских захоронений, а детей, как известно, не всегда хоронят по единому со взрослыми обряду. У федоровцев Хакасско-Минусинской котловины в детских курганах-кладбищах совершенно нет кремаций, костяки зачастую лежат головой в восточный сектор, хотя умерших взрослых нередко сжигали, а

при ингумации ориентировали на запад. Для федоровской культуры характерно также положение умерших детей в одиноч- ных захоронениях на правом боку, в то время, как умершие взрослые в аналогичных условиях уложены на левый бок. Вме- сте с тем в подтверждение нашей точки зрения можно упомянуть исследованные в Башкирии позднечеркаскульские захо- ронения могильника Тартышево I, в которых умершие взрослые погребены по способу трупоположения на правом боку, головой на восток [Сальников, 1967, с. 372-373]. С другой стороны, это может быть объяснено как результат взаимодейст- вия со срубными племенами.

Литература

Андроновская культура. Вып. 1: Памятники западных районов // САИ. 1966. Вып. В3-2.

Виноградов Н. Б., Костюков В. П., Марков С. В. Могильник Солнце-Талика и проблема генезиса федо- ровской культуры бронзового века в Южном Зауралье // Новое в археологии Южного Урала. Челябинск, 1996.

Зданович Г. Б. Бронзовый век Урало-Казахстанских степей. Свердловск, 1988.
Косарев М. Ф. Бронзовый век Западной Сибири. М.: Наука, 1981. 279 с.
Косарев М. Ф. Западная Сибирь в древности. М.: Наука, 1984.
Крутских Н. А., Шорин А. Ф. Черкаскульский могильник в Челябинской области // СА. 1984.

No 4. С. 150–162.
Кузьмина Е. Е. Могильник Туктубаево и вопрос хронологии памятников федоровского типа на Урале //

Проблемы археологии Урала и Сибири. М., 1973.
Кузьмина Е. Е. О соотношении типов андроновских памятников Урала (по материалам Кинзерского мо-

гильника) // Памятники древнейшей истории Евразии. М., 1975.
Малютина Т. С. Могильник Приплодный Лог I // Бронзовый век Урало-Иртышского междуречья. Челя-

бинск: Башкир. ун-т, 1984. С. 58–79.
Малютина Т. С. Федоровская культура Урало-Казахстанских степей: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.,

1994.
Обыденнов М. Ф., Шорин А. Ф. Археологические культуры позднего бронзового века древних уральцев

(черкаскульская и межовская культуры). Екатеринбург, 1995.
Потемкина Т. М. Бронзовый век лесостепного Притоболья. М., 1985.
Сальников К. В. Андроновский курганный могильник у с. Федоровки Челябинской области // МИА. 1940.

No 1.
Сальников К. В. Раскопки у с. Ново-Бурино // СА. 1959. Т. 29-30.
Сальников К. В. Очерки древней истории Южного Урала. М., 1967.
Старков В. Ф. Кокшарово I — многослойный памят-ник неолита и бронзы в Среднем Зауралье // СА. 1970.

No 1.
Стефанов В. И., Днепров С. А., Корочкова О. Н. Курганы федоровского типа могильника Урефты I // СА.

1983. No 1.
Стоколос В. С. Памятник эпохи бронзы — могильник Черняки II // Уч. зап. Перм. гос. ун-та. 1968. No 191. Стоколос В. С. Культура населения бронзового века Южного Зауралья (хронология и периодизация). М.,

1972.
Хлобыстин Л. П. Поселение Липовая Курья в Южном Зауралье. Л., 1976.

Москва, Институт археологии РАН

Источник