•  

КЕДРОВЫЙ ПРОМЫСЕЛ ТОБОЛЬСКИХ ТАТАР В КОНЦЕ XX — НАЧАЛЕ XXI в.: ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ И АДАПТАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2013. No 1 (20)

КЕДРОВЫЙ ПРОМЫСЕЛ ТОБОЛЬСКИХ ТАТАР
В КОНЦЕ XX — НАЧАЛЕ XXI в.: ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ И АДАПТАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ1

Кардинальные социально-экономические трансформации 1990-х гг., связанные с перехо- дом от планового хозяйства к рыночной экономике, оказали наиболее глубокое воздействие на такие сферы культуры сельских сообществ, которые напрямую связаны с производством, по- треблением и распределением материальных благ, а именно хозяйственный комплекс и систе- му жизнеобеспечения. Этнографическое исследование последних, помимо научного, имеет практическое значение: во-первых, для этнических и локальных групп, поскольку добытые кон- кретные знания и выводы позволяют рационализировать и оптимизировать экономическую дея- тельность их представителей; во-вторых, для государственных органов, поскольку полученные сведения могут использоваться в практике регионального правотворчества для совершенство- вания правового регулирования соответствующих социальных процессов.

В 1960–1980-х гг. экономической основой жизнедеятельности татар Западной Сибири, рас- селенных в сельской местности, являлась работа на государственных предприятиях сельского хозяйства и лесной промышленности. При этом важным источником средств к существованию населения были личные подсобные хозяйства; лесные промыслы и рыболовство играли вспо- могательную роль в системе жизнеобеспечения. После распада СССР совхозы и леспромхозы прекратили деятельность, в связи с чем перед населением встала задача поиска альтернатив- ных источников существования. В результате в 1990-х гг. у сельского татарского населения Тю- менской области сформировалось два основных механизма адаптации к кризисным социально- экономическим реалиям. Первый из них состоял в переходе на новую работу: часть жителей татарских сел переехали с этой целью в городские центры — Тюмень, Тобольск; часть — уст- роились на работу вахтовым методом на севере Тюменской области; в населенных пунктах, расположенных вблизи предприятий нефтяной промышленности, многие жители перешли на работу на этих предприятиях (например, д. Нижние Аремзяны Тобольского р-на). Второй меха- низм адаптации состоял в переводе хозяйственной активности людей в сферу личных подсоб- ных хозяйств и лесных промыслов, которые стали экономической основой жизнедеятельности населения. В данном случае происходили увеличение поголовья домашнего скота и земельных площадей для производства огородных растений, рост числа людей, занятых сбором дикоро- сов, рыболовством, охотой, что вело в итоге к существенному увеличению объемов продукции этих отраслей хозяйства. Результаты хозяйственной деятельности практически полностью удовлетворяли потребности татарского населения в соответствующих продуктах питания, а излишки сбывались на рынке и служили главным источником денежных средств.

Резкий рост экономического значения лесных промыслов в системе жизнеобеспечения то- боло-иртышских татар в 1990-е гг. был обусловлен совокупным действием социальных и при- родных факторов. Экономические потребности татарского населения в новых источниках дохо- да не могли бы быть удовлетворены за счет лесных промыслов, если бы окружающая естест- венная среда не содержала достаточного количества доступных для присвоения природных ресурсов. Ландшафты Вагайского района Тюменской области, в рамках которых располагались населенные пункты тобольских татар, благоприятствовали сбору дикоросов, поскольку включа- ли в свой состав обширные болота или леса сибирского кедра, а зачастую характеризовались совместным присутствием тех и других. Особенности ландшафтов определяли локальную спе- цифику промысловой деятельности населения, выраженную в преобладании того или иного направления собирательства. В целом указанные свойства окружающей среды обеспечивали (а) наличие значительных запасов природных ресурсов (ягод, орехов, грибов), (б) территори- ально доступных для жителей близлежащих населенных пунктов и (в) предоставляющих воз- можность свободного сбора, границы которого в отсутствие действенного правового или обыч- ного регулирования определялись практически исключительно размером запасов ресурсов. Наконец, поселения тобольских татар и их промысловые территории находятся в непосредст- венной близости от развитых транспортных коммуникаций, связывающих север и юг Тюменской области, и от города Тобольска, что гарантирует (г) широкий рынок сбыта местной продукции.

Настоящая статья посвящена исследованию одного из основных видов лесных промыслов тобольских татар — кедрового промысла в период 1990–2000-х гг. Источником исследования послужили полевые этнографические материалы, собранные автором в ходе экспедиционных работ в местах компактного проживания сибирских татар в Вагайском р-не Тюменской обл. в 2011 г. [Мягков, 2012]. Данные материалы хранятся в архиве Музея народов Сибири Омского филиала Института археологии и этнографии СО РАН.

Анализ кедрового промысла в статье основан на обследовании двух кустов поселений то- больских татар. Первый куст включает населенные пункты, расположенные вдоль русла р. Агитки,— села Казанское, Митькинское, д. Сулейменская, с. Тукуз (общая протяженность 30 км). Все эти поселения размещаются на узкой пятикилометровой полосе земли, пригодной для занятия земледелием и животноводством, по обеим сторонам которой тянутся обширные боло- та. Второй куст включает три поселения, расположенные на высокой террасе рядом с Иртышом напротив устья р. Вагая,— с. Второвагайское, деревни Кобякская и Юрты-Бегишевские (общая протяженность 5 км).

В рамках настоящей работы анализ современного кедрового промысла тобольских татар будет проводиться в двух аспектах — «внутреннем», историческом, и «внешнем», экологиче- ском. Исторический аспект состоит в сопоставлении современных и традиционных форм кедро- вого промысла, его реализация позволит определить, насколько «традиционным» является со- временный промысел. Экологический аспект состоит в установлении связей между промысло- вой деятельностью и природной средой с целью определить воздействие кедрового промысла на состояние природных ресурсов, стабильность экосистемы и, следовательно, устойчивость самого промысла в будущем.

Состояние ресурсов кедрового промысла

Кедровый промысел («шишкование») тобольских татар состоит в заготовке орехов сибир- ского кедра (сосна сибирская кедровая, Pinus sibirica; далее — кедр). Поскольку для кедра ха- рактерно чередование периодов повышенных урожаев с периодами пониженных (например, Митькинский кедрач «три года дает урожай, три года отдыхает»), кедровый промысел татар тоже носит периодический характер. В основном шишкование производилось татарами в «де- ревенских» борах, т.е. расположенных рядом с соответствующими поселениями.

Казанское. Достаточно крупный бор располагался на левом берегу Агитки, напротив села. К настоящему моменту не сохранился. Бор сгорел в 1950–1960-х гг. в результате верхового по- жара, который возник, скорее всего, из-за неосторожного обращения с огнем. Остатки леса бы- ли использованы местными жителями для заготовки дров.

Сулейменская. Рядом с деревней находилось два кедровых бора, из которых к настоящему времени сохранился один. «Малый кедрач» (Малый кускүт) площадью 50 га располагается вдоль берега Агитки на расстоянии 0,3 км к юго-западу от деревни. «Большой кедрач» (Боль- шой кускүт) ранее примыкал к населенному пункту с северной стороны, занимая, по оценкам местных жителей, площадь 500 га. В 1980-х гг. «Большой кедрач» погиб в результате вспышки массового размножения сибирского шелкопряда.

Митькинское. В советское время рядом с Митькинским располагался крупный кедровый бор площадью до 600 га, который, как и Сулейменский, был уничтожен в 1980-х гг. в результате нападения сибирского шелкопряда. В настоящее время рядом с населенным пунктом расположены три небольших кедровых бора. «Пилорамовский» бор площадью 10 га лежит к западу от села с северной стороны автотрассы, бор «Перемянка» площадью 20 га — с западной стороны села между автотрассой и р. Агиткой, бор «Пускут» площадью 25 га — с восточной стороны села между автотрассой и р. Агиткой.

Тукуз. В советское время вблизи села находился кедровый бор, который по истощении в ближайшей округе лесных ресурсов в 1970-е гг. был вырублен местным леспромхозом. В на- стоящее время вблизи Тукуза встречаются одиночные кедры в смешанных лесах, а также кед- ровые «острова» на болотах. После исчезновения своего бора жители Тукуза, так же как жите- ли Казанского и Сулейменской, ведут кедровый промысел в Митькинском боре.

Второвагайское, Кобякская, Юрты-Бегишевские. Крупный кедровый массив площадью более 300 га располагался между названными населенными пунктами. Границы кедрача от- стояли на 0,8 км к северу от Второвагайского, на 1,6 км к юго-востоку от Кобякской, на 0,6 км к западу от Юрт-Бегишевских. В массиве выделялось несколько участков, считавшихся отдель- ными борами, имевших собственные названия и относившихся к соответствующим (близлежа- щим) поселениям: Ярковский бор с одной стороны относился к русской д. Ярковой, с другой — к с. Второвагайскому, Сосновый бор — к д. Кобякской, бор Утрау (Бегишевский) — к д. Юрты- Бегишевские. В свою очередь, местные жители различали в названных борах еще более дроб- ные участки, имевшие традиционные названия по именам людей, занимавшихся там кедровым промыслом, или по биологическим особенностям. Так, например, жители Второвагайского вы- деляют в большом Ярковском бору более мелкие боры Курманак-кыр (назван по имени челове- ка), Косок-юл (Косок-кыр, там проходила большая конная дорога — юл), Сайдулла-кыр (по име- ни человека), Урман-кыр (там росло много елей — урман), разделенные оврагами Салях-куак, Кисьма-куак, Муклецү-куак, переходящим в болото Муклецү (названное так, потому что на нем заготавливали мох — мук). В середине 1980-х гг. кедровый бор подвергся нападению сибирского шелкопряда, в результате чего основная часть деревьев погибла (выжили преимущественно кед- ры, расположенные по периметру бора, которые были химически обработаны против вредителя).

Помимо описанного бора, местное население занималось ореховым промыслом в крупных кедровых борах, последовательно расположенных вдоль летней лесной дороги, ведущей на оз. Царево, которое находится в 35 км к северу от Юрт-Бегишевских, на так называемой уве — террасе. Из них Коревой бор располагался в 20 км к северу от Юрт-Бегишевских, бор на Черной речке (Черный бор) — в 30 км, бор на Белой речке (Белый бор) — в 35 км. На сегодняшний день названных кедрачей не сохранилось, все они были вырублены леспромхозом в советское время.

Масштабы вырубок сибирской кедровой сосны и соответственно их влияние на состояние кедровых ресурсов в исследуемом регионе изменялись на протяжении XX в. Традиционно сре- ди тоболо-иртышских татар бытовал и соблюдался обычай, запрещавший порубку кедров. Го- сударственные предприятия, до тех пор пока были доступны ресурсы смешанных лесов, также воздерживались от заготовки леса в кедрачах. Ситуация изменилась в последней трети XX в. Организация совхозов потребовала масштабного строительства хозяйственных сооружений для содержания большого количества скота и жилых помещений для переезжавших в совхоз- ные центры рабочих из окрестных деревень. Для удовлетворения потребностей в строительной древесине стали прибегать к вырубкам близлежащих кедровых лесов, причем вырубкой обычно занимались бригады рабочих из других регионов, для которых было несвойственно бережное отношение к кедру, характерное для местного татарского населения. Кроме того, по мере исто- щения иных лесных ресурсов предприятия лесной промышленности переходили к вырубкам кедровых лесов. В результате были уничтожены кедровые боры вблизи с. Тукуз и боры, ле- жавшие на «уве» в зоне «иртышского» куста деревень. После гибели кедровых боров в резуль- тате нападения шелкопряда жители окрестных деревень обоих кустов начали осуществлять массовую вырубку погибших деревьев для удовлетворения личных потребностей в строймате- риалах и дровах.

В целом приведенные выше сведения позволяют сформулировать следующую закономер- ность: все рассмотренные населенные пункты сибирских татар располагались в непосредст- венной близости от кедровых боров, в связи с чем последние можно рассматривать в историче- ской ретроспективе как возможный фактор, определявший выбор татарами мест для основания поселений. Этот же факт дает основания полагать, что кедровый промысел являлся неотъем- лемым элементом хозяйственного цикла местных тобольских татар. Во второй половине XX в. часть из описанных кедрачей была уничтожена в результате пожаров и промышленных вырубок, другая часть — катастрофически сокращена по занимаемой площади в результате нападе- ния сибирского шелкопряда. В связи с этим стало невозможно удовлетворять экономические потребности населения традиционным методом, т.е. за счет имевшихся привычных местных природных ресурсов. Реакцией населения на эту проблему стали поиск и освоение новых про- мысловых территорий, т.е. альтернативных пространств, на которых возможно было занимать- ся кедровым промыслом в желаемых масштабах. С 1990-х гг. население татарских деревень по р. Агитке стало вести коммерческий промысел кедрового ореха в крупном кедровом бору, рас- положенном вблизи д. Шевелевой Вагайского р-на (Шевелевский бор, 62 км по трассе к северо- западу от Митькино), а население «иртышского» куста деревень — в бору рядом с д. Шабры Вагайского р-на (33 км по трассе к востоку от Юрт-Бегишевских; в 2010 г. значительная часть это- го бора была уничтожена ураганом). Часть жителей поселений, расположенных по Агитке, заготав- ливают орехи в кедровых «островах» на болотах.

Традиционные нормы природопользования

В экологической культуре тобольских татар бытовал комплекс норм и принципов, регулиро- вавших взаимодействие местного населения с природной средой, в том числе использование кедровых ресурсов. Данные нормы были нацелены на обеспечение устойчивости, возобнови- мости природных ресурсов, что, в свою очередь, являлось гарантией стабильности системы жизнеобеспечения локальных коллективов. Обычаями, регулировавшими поведение тоболо- иртышских татар в отношении кедровых ресурсов, были запрет на рубку кедров, запрет на преждевременный сбор шишек, требование поддерживать порядок в кедровом лесу.

С детского возраста в семьях сибирских татар воспитывалось бережное отношение к кедру, формировалось представление о необходимости поддерживать в надлежащем, «чистом» и «хорошем», состоянии кедровые леса. Информаторы старшего поколения вспоминают, что «испокон веков нельзя было рубить кедрач, потому что это второй или третий хлеб (вто- рой — картофель. — Д. М.)», «никто кедр не трогал, потому что мы им кормились». Кедро- вые леса регулярно очищались от кустарника, высохших деревьев, других пород дерева (бере- зы, осины, ели), так, что в кедрачах «было чисто, как в заповедниках». Такая ситуация резко контрастирует с сегодняшним днем, когда в кедровых лесах активно ведется заготовка высо- хших или живых кедров и других деревьев. Изменения отмечают сами информаторы: «сейчас норм никто не соблюдает; и ломают, и спиливают кедры»; «раньше в кедраче на велосипеде можно было кататься, а сейчас на болотоходе еле проедешь»; «раньше кедрачи чистые бы- ли, хорошо все было видно в них, а сейчас ходить невозможно — мусор, валежник».

Одним из ключевых принципов был ежегодный всеобщий запрет на занятие кедровым про- мыслом до наступления момента созревания орехов, который обычно наступал в середине ав- густа. Шишки, достигшие зрелого состояния (каракабык), легко падают на землю при ударе или отряхивании ветвей, поэтому их заготовка не сопряжена с причинением вреда деревьям. И на- оборот, заготовка шишек в незрелом состоянии, когда они крепко держатся на ветвях, является более трудоемкой и насильственной, требует активного применения шестов для сбивания ши- шек, как правило, сопряжена с разрушением веток, что, естественно, снижает последующую продуктивность кедров.

Сезон промысла

Традиционно, в том числе в советское время, сезонное начало кедрового промысла насту- пало после созревания орехов, которое в исследуемой местности обыкновенно приходилось на середину августа. Такой выбор временного рубежа промысла был экологически мотивирован и обеспечивал баланс между потребностями населения и воспроизводством природных ресур- сов. В связи с ликвидацией советской модели хозяйствования и поиском населением альтерна- тивных источников существования, значительно возросло количество людей, занятых кедро- вым промыслом. В сочетании с неблагоприятными экологическими изменениями (сокращением площади лесов сибирского кедра) это привело к резкому увеличению промысловой нагрузки на кедровые ресурсы, чрезвычайному усилению человеческой конкуренции за пользование ими. Под воздействием названных факторов в 1990–2000-х гг. начало промыслового сезона пере- местилось на более ранний срок и теперь приходится на Прокопьев день — 21 июля (Прокопий- жнец). К этому сроку кедровая шишка не успевает созреть, поэтому ее сбор ведется более раз- рушительными, а зачастую и хищническими методами, что сопряжено с причинением сущест- венного вреда деревьям. «Активный» промысел продолжается до тех пор, пока не бывают сбиты все физически доступные людям шишки, обычно завершаясь к началу сентября. Второй этап промысла, «пассивный», приходится на осень после наступления ветреной и дождливой погоды, когда оставшиеся несбитыми, растущие на самом верху деревьев, зрелые шишки па- дают на землю под воздействием сил стихии, а не человека.

Методы и техника промысла

Заготовка кедрового ореха представляет собой сложный и многоэтапный технологический процесс, в котором в последние десятилетия произошли изменения. Наиболее ответственным и трудоемким является первый этап — сбор кедровых шишек. В классическом варианте «ло- мовщики» забираются высоко на дерево и при помощи шестов (шиштəм) сбрасывают шишки на землю, а «подборщики», работающие под деревом, собирают их в мешки. «Ломовщиками» преимущественно становились молодые люди, однако в настоящее время ими бывают и пожи- лые мужчины, и даже женщины. Шесты шиштəм, при помощи которых сбивались шишки, обычно изготавливались из наиболее прочного дерева — ели или сосны; достигали в длину, в зависимости от необходимости и времени промысла, от 4 до 8 м; на своей вершине имели ха- рактерную развилку из двух необрубленных сучков (чтобы эффективнее сбивать шишки); у ос- нования имели сквозное отверстие, через него продевалась веревка длиной 40–50 см, которая фиксировалась на руке человека (для предотвращения падения шеста). Иногда, в случае дос- таточной зрелости шишек, их сбор мог обходиться без использования шестов: в этих случаях люди забирались на дерево и сбрасывали шишки, потрясывая ветви руками или ногами.

Однако основным и наиболее распространенным традиционно был способ добычи шишек с применением шестов. Нюанс заключается в том, что этот метод одновременно эффективен и не причиняет существенного физического урона деревьям только в том случае, если шишки достаточно зрелые и соответственно легко отделяются от веток при несильном или умеренном воздействии. Как уже упоминалось, в последние десятилетия начало кедрового промысла пе- редвинулось почти на месяц раньше обычной нормы. В этих условиях, чтобы сбить шестами не вполне созревшую шишку, «ломовщикам» приходится прикладывать слишком интенсивные фи- зические усилия, что зачастую ведет к разрушению веток или уничтожению озимей — шишек первого года (т.е. тех, которые созреют на следующий год).

Снижение эффективности описанного метода сброса шишек в последние десятилетия при- вело к распространению среди татарского населения хищнических приемов промысла, сопря- женных с разрушением или уничтожением деревьев и причиняющих, таким образом, сущест- венный вред состоянию кедровых ресурсов. Часто «ломовщики», чтобы добыть шишки, пред- намеренно ломают ветки деревьев. Известны случаи, когда в стволы деревьев врезаются тя- желой техникой или спиливают деревья.

С 1990-х гг. по настоящее время, когда в обиход тобольских татар вошли болотоходы, ставшие практически непременным атрибутом промысловой деятельности, собранная и упако- ванная в мешки шишка, как правило, в день сбора транспортируется домой. В советское время, в отсутствие болотоходов, вывезти шишку из болотистых мест было возможно только по зимни- ку. Соответственно в период времени от окончания заготовки до начала заморозков шишка хранилась в специально устроенных в лесу лабазах. Лабазы (клед/клеть) одного типа у то- больских татар представляли собой различного размера деревянные срубы, установленные углами на четырех пнях или деревянных сваях высотой около 50 см. Щели между бревнами закрывались мхом или землей. Наполненный продуктами лабаз сверху накрывался рубероидом или пленкой, которые плотно фиксировались жердями, веревкой или гвоздями. Срок службы таких лабазов мог достигать 5 лет, в случае если бревна, которые использовались для его со- оружения, были очищенными от коры. Лабазы другого типа (тосхак) были более просты в изго- товлении, но менее долговечны. Для их устройства по углам прямоугольника в землю вбива- лось 4 деревянных кола с развилками, попарно соединявшихся жердями, поверх которых укла- дывался настил, также из жердей. На описанный лабаз укладывались мешки с орехами или ягодой, которые укрывались хвойным лапником или березовыми ветками, а сверху — руберои- дом или пленкой. С наступлением холодов продукты, хранившиеся в лабазах, вывозились по зимнику в деревню. Оба типа хозяйственных построек продолжают использоваться в совре- менной промысловой практике тобольских татар (сбор ягод и орехов, охота), особенно в местах с плохим состоянием проселочных дорог.

В настоящее время, в связи с преждевременным началом промысла, привезенную домой шишку на пару недель помещают в затененное место, для того чтобы орехи дозрели и из ши- шек стекла смола. После этого производят шелушение шишек, растирая их о доски или корыто при помощи валька — деревянного плоского рубчатого бруска. В прииртышских деревнях тоболь- ских татар получил распространение специальный станок для обмолота кедровых шишек — косок истергец. Приведем описание станка, зафиксированного нами в д. Кобякской. Станок имеет вытя- нутую прямоугольную форму, состоит из несущей конструкции — четырех брусчатых ножек, скреп- ленных между собой посредством деревянных планок, и рабочей части, которая крепится к верхней части ножек. Рабочая часть состоит из бортов — двух параллельных длинных плах — и соединяю- щего их днища, представляющего собой длинный последовательный ряд коротких цилиндриче- ских деревянных фрагментов, расположенных не вплотную друг к другу, а с зазором в несколько сантиметров. Общая длина станка составляет 210 см, высота — 60 см, ширина рабочей части — 25 см. Орудием, посредством которого на станке производится измельчение шишек и извлечение из них орехов, является терка (валек) — вытянутая массивная деревянная плаха, на рабочей поверхности которой нанесены глубокие поперечные насечки. С обратной стороны к вальку прикреплена длинная жердь, оба конца которой выступают в роли рукоятей орудия. Общая длина терки — 320 см, ширина — 20 см. Процесс шелушения шишек на описанном станке вы- глядит следующим образом: на рабочую поверхность станка высыпаются шишки, теркой, кото- рую приводят в действие два человека по разные стороны станка, они растираются о днище станка, измельченные фрагменты шишек и семена просыпаются в отверстия на предваритель- но разложенные под станком половики или целлофан.

После вышелушивания орехи подвергаются провеиванию, которое производится вначале при помощи сита. Обычное сито имеет прямоугольную форму, состоит из плоского днища из металлической сетки и невысоких стенок из деревянных плах. Зафиксированное нами в д. Ко- бякской сито составляло 80 см в длину, 50 см в ширину, 12 см в высоту. В процессе провеива- ния орехи опадают через сито, а измельченные остатки шишек остаются. Затем очищают орехи от мелкой шелухи, просыпая их из ведра при умеренном ветре. В отсутствие ветра для созда- ния потоков воздуха используют вентиляторы, подключая их к электромоторам. После провеи- вания очищенные кедровые орехи отправляются на хранение в затененное сухое место, часто на чердак.

Масштабы промысла и реализация продуктов

Объем продукции кедрового промысла значительно варьируется по годам, в соответствии с циклическими изменениями урожайности кедров. В год средней урожайности с одного среднего кедра обычно собирают один мешок шишки, в менее урожайные годы — 2–3 ведра (полмешка), в наиболее урожайные годы — 2–3 мешка шишки. Из 5–6 мешков шишки после переработки получается 1 мешок чистых кедровых орехов. Сегодня семейная бригада из 3–4 чел. в начале промыслового сезона за день заготавливает 3–4 мешка шишки, позднее, когда шишка дозрева- ет и начинает падать,— по 5–7 мешков, в конце сезона — по 7–10 мешков. При благоприятных условиях за один промысловый сезон бригада из нескольких членов семьи, занятая коммерче- ским шишкованием, обычно заготавливает 10–15 мешков чистых орехов, в зависимости от уро- жая. Вся собранная продукция находится в распоряжении самих людей, занимавшихся промыс- лом. Сбыт орехов, как правило, осуществляется закупщикам. В среднем в 2008–2010 гг. стоимость 1 кг кедрового ореха составляла 150–250 руб., 1 мешка ореха — 5–8 тыс. руб. Люди, заготавли- вающие орех для потребления внутри семьи, добывают от нескольких ведер до 2–4 мешков кедро- вых орехов, в зависимости от размера семьи.

В советское время кедровый промысел также носил преимущественно коммерческий ха- рактер. Жители «агитских» поселений отдавали долю собранных орехов государству (по вос- поминаниям информаторов, 1/5 или 1/10 урожая), а оставшуюся часть продавали. Из жителей Кобякской, Второвагайского и Юрт-Бегишевских формировались совхозные бригады «ломовщи- ков» и «сборщиков», которые заготавливали шишку в деревенском бору и сдавали ее государ- ству. Для себя члены бригад могли заготавливать шишки в нерабочее время. Заготовка ореха для личных нужд осуществлялась жителями этих деревень преимущественно в борах, распо- ложенных на «уве» — в Черном, Белом, Коревом борах.

Завершая рассмотрение современного кедрового промысла тобольских татар, сформули- руем некоторые положения, ориентированные на перспективу. С 1990-х гг., в условиях глубоко- го и затяжного экономического кризиса, кедровый промысел стал важным источником денежных средств для значительного количества семей тобольских татар, проживающих в относительной близости от лесов сибирского кедра. Однако в работе выявлена обратная корреляция между динамикой запасов ресурсов и количеством их потребителей: существенный рост, по сравне- нию с советским временем, числа людей, занятых кедровым промыслом, сопровождается ката- строфическим сокращением площадей, которые занимают кедровые леса. Попытки ликвидиро- вать дефицит ресурсов с помощью интенсивных методов (отказ от норм, ограничивающих при- своение; применение более эффективных и разрушительных техник эксплуатации) ведет к еще большей деградации природных ресурсов. С учетом возросшей зависимости населения от кед- рового промысла при длительном периоде воспроизводства кедровых ресурсов, данная тен- денция представляет угрозу для системы жизнеобеспечения тобольских татар в перспективе, поскольку способна подорвать один из ее ключевых компонентов.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Источники
Мягков Д.А. Хозяйственный комплекс и экологическая культура тобольских татар во второй половине

XX — начале XXI века: Отчет о проведенных экспедиционных работах в 2011 г. Омск, 2012. 127 с. // Музей народов Сибири Омского филиала ИАЭТ СО РАН. Ф. VII-2. Д. Т-4.

Омский филиал ИАЭТ СО РАН tomich-84@mail.ru

Basing on field ethnographic materials, the author describes adaptation of gathering cedar nuts to crisis eco- nomic events with Tobolsk Tartars at the border of XX–XXI centuries. It is advised to consider and comment on different aspects of gathering cedar nuts from view point of their ecological causation. Subject to tracing being direct and inverse correlations between state of the local natural resources and character, properties, and dy- namic of gathering activity under modern conditions.

Tobolsk Tartars, gathering cedar nuts, ecology, adaptation.