•  

Клады каменных изделий на памятниках Нижнего Притоболья

Клады каменных изделий на памятниках Нижнего Притоболья

Рис. 1. Клад сланцевых заготовок с местонахождения Чепкульский клад

Еще одна заготовка происходит с поселения Мостовое 6, расположенного на южном берегу оз. Мостовое (северо-восточнее оз. Чепкуль). Она выполнена из серо-зеленой сланцевой поро- ды. Заготовка тесла вытянутой прямоугольной формы в плане и асимметричной в сечении, размерами 21×7×4,6 см, оформлена с помощью двухсторонней оббивки (рис. 2, 2). В противо- пожарной траншее, проходящей через поселение, обнаружен фрагмент тонкостенной керамики, орнаментированный гребенчатым штампом, предварительно отнесенный к шапкульской куль- туре. В рекогносцировочном раскопе, заложенном на межжилищном пространстве поселения, частично исследованы пятна, напоминающие погребения, в верхних слоях культурного слоя найдены керамика, относящаяся к шапкульской культуре, и отщепы из серо-зеленого сланца, к раннему периоду относится сооружение сосновоостровской культуры.

Нельзя оставить без внимания находку массивной топоровидной заготовки из серо- зеленого сланца с южного берега Андреевского озера. Заготовка размерами 38,5×16×10 см, весом около 4–5 кг, оформлена сколами с двух сторон, на одной поверхности фиксируется не- сколько пятен частичной пришлифовки (рис. 2, 1).

5

С. Н. Скочина

Рис. 2. Заготовки рубящих орудий:
1 — южный берег Андреевского озера; 2 — пос. Мостовое 6; 3, 4 — грунтовый могильник Чепкуль 21

Обобщая вышеизложенное, можно сделать вывод, что двусторонне обработанные заготов- ки рубящих орудий, локализованные в пределах Андреевского археологического микрорайона, относятся к энеолитическому времени и, возможно, связаны с комплексами шапкульской куль- туры.

На энеолитическое время указывают клады и заготовки двусторонне обработанных орудий из зеленокаменной кремнистой породы, которые фиксируются в каменном инвентаре аятской культуры горно-лесного Зауралья [Шорин, 1999. С. 8; Шаманаев, 1999. С. 22]. Клад, состоящий из плиток и двусторонне обработанных орудий из черного плитчатого сланца, обнаружен на территории ритуального комплекса Остров 2. Датируется он неоднозначно: вначале его дати- ровали эпохой энеолита [Матвеев и др., 1997а. С. 153], а затем соотнесли с неолитическими комплексами, содержащими керамику боборыкинского и сосновоостровского типов [Волков, Дрябина, 2001. С. 31], хотя сырье и способ обработки заготовок указывают на их поздненеоли- тический или энеолитический (сосновоостровский или шапкульский (?)) возраст.

Клад несколько иного рода зафиксирован на энеолитическом грунтовом могильнике Бузан 3, расположенном у слияния рек Исети и Тобола в Ингальской долине [Матвеев и др., 1997б]. Около могилы No 3 обнаружено скопление из фрагментированных пластин (210 экз.) и от- щепов (11 экз.) из красной и бежевой яшмы (рис. 3) [Там же. С. 156]. Практически у всех пластин фиксируется мелкая неравномерная краевая ретушь утилизации, локализованная по двум или одному продольному краю; часть из них использовалась в качестве составных частей ножей. Ретушированные пластины представлены резчиками (2 экз.), остриями, пла- стинами с ретушированным поперечным и продольными краями, микроскребком размерами

6

Клады каменных изделий на памятниках Нижнего Притоболья

0,8×0,7×0,1см и наконечниками стрел из целых пластин (4 экз.) (рис. 3, 8, 14), кроме того, есть пластины с резцовым сколом (9 экз.). Пластины шириной до 1 см составляют 83,3 % от общего числа пластин, преобладают медиальные части (45 %), проксимальные части со- ставляют 28 %.

Рис. 3. Грунтовый могильник Бузан 3. Клад орудий из пластин

Среди данного скопления выделяются проксимальные части пластин (22 экз.), у которых ударный бугорок сбит, а поперечный край обработан плоской или отвесной ретушью со стороны брюшка и иногда со стороны спинки, отчего образована незначительная поперечная выемка (рис. 3, 9–13). Дистальные части (16 экз.) конвергентные, обработаны мелкой краевой приост- ряющей ретушью со стороны спинки и брюшка (рис. 3, 1–8). Создается впечатление, что части пластин проксимальные с поперечной выемкой служили насадами, дистальные ретуширован- ные острия — пером и острием стрел. Видимо, фрагментированные части пластин представ- ляют имитацию сломанных наконечников стрел или же это преднамеренно сломанные нако- нечники стрел.

Общие и специфические черты, характерные для кладов, выделены [Шаманаев, 1999. С. 24; Дрябина, 2000], однако для определения их назначения необходимо учитывать контекст памятника. Несомненно, клады, расположенные вблизи поселенческих комплексов, являются резервными каменными заготовками для последующих производственных нужд населения. Кладки из камней, обнаруженные на могильниках и святилищах, по всей видимости, участвова-

7

С. Н. Скочина

ли в определенных ритуалах. Исследователями неоднократно отмечалось особенное отноше- ние к камню, показана его взаимосвязь с огнем, роль медиатора между мирами или проводника душ умерших [Петрин, 1992; Дрябина, 2000]. С развитием ассоциативного мышления в сферу обряда вступают орудия из камня (наконечники стрел, ножи, скребки, отщепы, топоры и др.) или их имитации. Из наиболее часто встречаемых орудий можно отметить топоры и стрелы. Топор имеет особую символику, она достаточно подробно исследована по этнографическим и фольк- лорным источникам, указывается на его полифункциональность (оберег, посредник, символ) в сфере обрядовой деятельности [Яковлев, Боброва, 2004. С. 149–167]. Аналогичный сакральный статус стрел, участвующих в ритуальных обрядах, фиксируется на многих культовых объектах Зауралья начиная с эпохи мезолита [Сериков, 2000. С. 207].

Таким образом, рассмотренные клады отражают обряд, в котором одну из главных ролей играл камень. Сакральное значение имел как процесс его расщепления, так и оформление оп- ределенных типов орудий.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Берс Е. М. Археологические памятники Свердловска и его окрестностей. Свердловск: Свердл. кн. изд- во, 1963. С. 46–48.

Волков Е. Н., Дрябина Л. А. Культурно-хронологические комплексы памятника Остров-2 в Ингальской долине // Проблемы изучения неолита Западной Сибири. Тюмень: Изд-во ИПОС СО РАН, 2001. С. 26–37.

Дрябина Л. А. О культе камня в каменном веке Урала и Сибири // Религия и церковь в Сибири. Тю- мень: Изд-во ТюмГУ, 2000. Вып. 13. С. 5–16.

Зах В. А., Скочина С. Н., Пархимович С. Г. Грунтовый могильник Чепкуль 21 на севере Андреевской озерной системы // ВААЭ. 2005. No 6. С. 24–42.

Культовые памятники горно-лесного Урала. Екатеринбург: УрО РАН, 2004. 234 с.

Матвеев А. В., Дрябина Л. А., Матвеева Н. П., Дегтярева А. Д. Рекогносцировочные раскопки в Ин- гальской долине в 1995 г. // ВААЭ. 1997а. Вып. 1. С. 152–155.

Матвеев А. В., Зах В. А., Волков Е. Н. Исследование энеолитического могильника Бузан 3 в Ингаль- ской долине // Там же. 1997б. С. 156–158.

Петрин В. Т. Палеолитическое святилище в Игнатьевской пещере на Южном Урале. Новосибирск, 1992. С. 73–84.

Сериков Ю. Б. Палеолит и мезолит Среднего Зауралья. Ниж. Тагил, 2000. 430 с.

Шаманаев А. В. Клад каменного сырья и заготовок с оз. Шайтанского // 120 лет археологии восточного склона Урала. Первые чтения памяти В. Ф. Генинга: Материалы науч. конф. Ч. 2: Новейшие открытия уральских археологов. Екатеринбург, 1999. С. 19–25.

Шорин А. Ф. Энеолитические культуры Урала и сопредельных территорий. Екатеринбург: УГПУ; ИИА УрО РАН, 1999. 92 с.

Яковлев Я. А., Боброва А. И. К вопросу о роли и значении погребального инвентаря позднесредневе- кового населения Приобья: Топор // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. Томск; Хан- ты-Мансийск: Изд-во ТГУ, 2004. Вып. 2. С. 137–175.

Рисунки