•  

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ УСТРОЙСТВА И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ТРАДИЦИОННЫХ ОБЩЕСТВ

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2017. No 4 (39)

Р.М. Сатаев

Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН Ленинский проспект, 32а, Москва, 119991 Е-mail: rob-sataev@mail.ru

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ УСТРОЙСТВА И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ТРАДИЦИОННЫХ ОБЩЕСТВ

Рассматриваются общетеоретические вопросы, связанные с особенностями устройства и функ- ционирования традиционных систем жизнеобеспечения. Под системой жизнеобеспечения понимается комплекс взаимосвязанных природных и общественных факторов, в совокупности (через удовлетворе- ние материальных и нематериальных потребностей) определяющих характер существования чело- веческих коллективов на определенной территории. Общая структура таких систем включает при- родный, материальный, культурный и социальный блоки. В качестве одного из критериев оценки жиз- необеспечивающих систем предлагается использовать степень их зависимости от конкретных при- родных условий. В связи с существующей природной зональностью они могут иметь «зональный» или «азональный» характер. «Зональные» системы реализуются в строгой зависимости от конкретных природно-климатических условий и ресурсов, присущих какой-либо природной зоне, а «азональные» — формируются независимо от территориальной приуроченности. «Зональные» системы ориентирова- ны на достижение наилучшего приспособления к природно-ресурсным условиям зоны проживания со- циума, но сильно специализированы и закрыты для инноваций. «Азональные» системы в большей сте- пени открыты, включают универсальные элементы, которые позволяют им реализовываться в раз- личных природных зонах, но при этом слабее адаптированы к конкретным природным условиям. Таким образом «зональные» системы развиваются в сторону усиления связи-зависимости человеческих кол- лективов с окружающими условиями, а «азональные» — в направлении автономизации от них. Поэто- му можно говорить о двух стратегиях развития жизнеобеспечивающих систем. В развитии систем предлагается выделять две основные фазы: «продуктивную» и «репродуктивную». Выделение фаз основывается главным образом на преобладании в функционировании системы (на определенном от- резке времени) процесса инновации или стереотипизации. На протяжении продуктивной фазы проис- ходит сложение структуры и характера функционирования системы жизнеобеспечения, осваиваются и отбираются оптимальные способы удовлетворения потребностей общества за счет ресурсов кон- кретной территории в определенных природно-климатических условиях. В репродуктивную фазу про- исходит преимущественно закрепление и развитие унаследованных от прежних поколений форм, спо- собов и приемов деятельности. Для оценки характера и степени изменений, происходящих в системе, применяются понятия «колебания», «тренд» и «преобразования».

Введение

«Жизнеобеспечение» — одно из ключевых понятий этнической экологии, широко исполь- зуемое в этнологических, исторических и археологических исследованиях. Обобщая различные трактовки этого понятия и его производных (система жизнеобеспечения, культура жизнеобеспе- чения), предложенных российскими этнологами [Козлов 1983, 1991; Культура жизнеобеспече- ния..., 1983; Крупник, 1989], можно говорить, что под жизнеобеспечением понимается организо- ванная деятельность людей, направленная на удовлетворение их материальных и нематери- альных потребностей путем эксплуатации природно-ресурсного потенциала обживаемой территории и минимизации влияния неблагоприятных условий среды в целях сохранения це- лостности, структуры и характера функционирования человеческого коллектива.

Одной из наиболее распространенных дефиниций, связанных с жизнеобеспечением, явля- ется понятие системы жизнеобеспечения. Под ней И.И. Крупник понимал «взаимосвязанный комплекс особенностей производственной деятельности, демографической структуры и рассе- ления, трудовой кооперации, традиций потребления и распределения, т.е. экологически обу- словленных форм социального поведения, которые обеспечивают человеческому коллективу существование за счет ресурсов конкретной среды обитания» [1989, с. 15]. В более общем виде можно говорить, что система жизнеобеспечения это комплекс взаимосвязанных природных (ре- сурсы и условия) и общественных факторов, в совокупности (через удовлетворение мате- риальных и нематериальных потребностей) определяющих характер существования чело- веческих коллективов на обживаемой территории, т.е. механизм (совокупность элементов с определенными свойствами и характером внутренних связей, определяющих форму организа- ции производства и потребления общества), посредством которого происходит жизнеобеспече- ние. Такое понимание «системы жизнеобеспечения» в целом не противоречит содержанию предложенного И.И. Крупником, лишь показывая, что круг явлений, образующих систему жизне- обеспечения, сложно строго ограничить, а соответствующие им формы социального поведения не обязательно «экологически обусловлены».

Несмотря на то, что изучению особенностей систем жизнеобеспечения (и отдельных их компонентов) конкретных человеческих коллективов (этнических образований) посвящено мно- жество исследований (даже если эта тема не декларируется), это явление требует дальнейше- го теоретического осмысления (уточнения содержания понятий, определения структурных эле- ментов систем, установления общих принципов их функционирования и т.д.). Следует доба- вить, что выяснение общих принципов устройства и функционирования систем жизнеобеспече- ния не может основываться лишь на актуальных этнологических (этноэкологических) исследо- ваниях, а требует широкого привлечения ретроспективных — археологических материалов, среди которых особую роль играют данные этноархеологии, являющиеся связующей нитью ме- жду историческим прошлым и этнографической современностью, поэтому в рамках системного анализа жизнеобеспечения человеческих коллективов интересы этноэкологии и этноархеоло- гии плотно пересекаются [Адаев, 2016, с. 197].

Структура систем жизнеобеспечения

Одной из основных характеристик любой системы является ее структура, под которой по- нимается состав входящих в нее элементов и организация связей между ними. И.И. Крупник [1989, с. 24–25] при описании модели жизнеобеспечения и природопользования аборигенов Арктики, учитывая относительную простоту северных экосистем, специфику хозяйства и уро- вень материальной культуры коренного населения, использовал четыре блока: освоенную тер- риторию, хозяйственный коллектив, популяцию домашних животных и производственно- бытовой инвентарь. Более содержательным следует признать описание блоков, предложенное В.П. Алексеевым [2007] для характеристики «антропогеоценоза» и А.Н. Ямсковым [2009] — для характеристики «этноэкосистемы». На их основе структуру системы жизнеобеспечения можно представить в следующем виде: природный блок (освоенная территория, включающая ланд- шафтные, климатические характеристики и природные ресурсы); материальный (хозяйст- венный коллектив, домашние животные, культивируемые растения); культурный (культура жизнеобеспечения — знания, навыки, орудия труда, приспособления); социальный (элементы соционормативной и гуманитарной культуры, в частности ориентированные на достиже- ния психологического комфорта). При этом «эмерджентным» свойством «системы жизне- обеспечения» является ее средообразующая функция, т.е. способность формировать спе- цифическую среду, в которой протекает жизнь членов конкретного социума. Ни один из ком- понентов системы жизнеобеспечения в отдельности этим свойством не обладает.

Стоит добавить, что, когда обсуждаются системы жизнеобеспечения современных или древних обществ, речь в действительности идет об их моделях (этнологических или археологи- ческих), с той или иной степенью приближения отражающих структуру реально существующих систем, иерархию составляющих их элементов и характер связей между ними. «Эмпирическая реальность — лишь сырой материал общественного опыта, из которого строятся модели», по- тому, чтобы эмпирические данные сделать «пригодными для сравнительно-типологического анализа, мы вынуждены элиминировать индивидуальное, особенное, соответствующее свое- образным социально-историческим и географическим условиям, выявляя общее, необходимое, типическое» [Кабо, 1979, c. 83]. Так, под этнографической моделью В.Р. Кабо [Там же, с. 82–83] понимает «обобщение, основанное на совокупности, или системе этнографических типов, на- ходящихся примерно на одинаковом уровне социально-экономического развития». Относитель- но жизнеобеспечения И.И. Крупник определяет «модель» как «сознательно упрощенный вари- ант системы жизнеобеспечения или природопользования этноса/субэтнической группы, взятый в строгих временных и пространственных границах для количественного описания или реконструкции», которая «способна отразить лишь часть связей в системе» [1989, с. 15]. В целом «при создании этноэкологической реконструкции необходима генерализация образующих систему структурных единиц» [Адаев, 2011, с. 244]. Поэтому следует помнить, что «мы обсуждаем тео- ретическую модель, которая всегда выглядит упрощенной и схематичной по сравнению с ре- альной действительностью» [Арутюнов, 1989, с. 167].

Безусловно, система жизнеобеспечения выступает как социальный институт, т.е. «устойчи- вый комплекс формальных и неформальных правил, норм, установок, регулирующих взаимо- действие людей в определенной сфере жизнедеятельности, которые помогают человеку бо- роться за существование и успешно выживать, но не на уровне отдельного индивидуума, а цело- го сообщества» [Кравченко, Анурин, 2003, с. 92]. Социальный институт имеет ряд отличительных признаков (или, по другим представлениям, «элементов социального института»): установки и образцы поведения; символические культурные признаки; утилитарные культурные черты; уст- ный и письменный кодекс; идеология [Фролов, 1994, с. 127–130]. В нашем случае природный и материальный блоки вполне могут быть отнесены к признаку «утилитарные культурные черты», культурный — это «установки и образцы поведения»; социальный — «символические культур- ные признаки, кодекс и идеология».

Природный блок (эксплуатируемая/освоенная территория с ее ресурсами) в структуре сис- темы жизнеобеспечения является субстратным, поскольку «чем разнообразнее природная тер- риториальная структура площади экономического района, тем большими возможностями ком- плексного развития он обладает, тем большие основания он имеет для хозяйственного разно- образия его частей» [Саушкин, 1973, с. 428–429]. И.И. Крупник [1989, с. 24] определяет освоен- ную территорию как «совокупность используемых коллективом земельных угодий с их значи- мыми для данной формы жизнеобеспечения природными ресурсами». Также очевидно, что «эксплуатируемая территория немыслима без связи с конкретными физико-географическими условиями» [Алексеев, 2007, с. 469]. Однако освоенную территорию нельзя в строгом смысле рассматривать как часть общественной системы. Так, А.Г. Исаченко [2004, с. 12] отмечает: «Что касается деления эпигеосферы на целостные территориальные блоки ИТС (интегральные тер- риториальные системы) по всей совокупности природных и общественных признаков, то воз- можность такого деления теоретически и практически исключается в силу присущей территори- альным системам двух типов автономности в развитии и пространственной дифференциации». По сравнению с общественной, более изменчивой составляющей интегральных (природно- общественных) систем «природный блок выступает в качестве ее наиболее стабильной части», поэтому «закономерности ландшафтной дифференциации (например, широтная зональность) значительно резче проявляются в общественной сфере, чем территориальные различия... в природе» [Там же, с. 13].

Культурный блок в предложенной конструкции играет роль информационного поля, пред- ставляя собой совокупность выработанных обществом общих и частных форм, способов и приемов осуществления жизнеобеспечивающей деятельности, проявляясь в виде исторически сложившегося комплекса специфических особенностей материальной и нематериальной куль- туры конкретного социума. Например, хотя сами культурные растения являются компонентом материального блока, специфические знания, навыки, набор орудий обработки почвы и сбора урожая как материальное выражение знаний, определяющие возможность развития растение- водства в конкретных природно-климатических условиях, относятся к культурному блоку. Сле- дует добавить, что все выделенные выше структурные блоки и составляющие их компоненты могут быть доступны для изучения не только при этнологических, но и при археологических ис- следованиях (пусть даже в перспективе). При этом нельзя не признать, что круг явлений, влияющих на жизнедеятельность человеческих обществ в реальности, может быть куда шире, но именно перечисленные выше компоненты имеют определяющее значение.

«Зональные» и «азональные» системы жизнеобеспечения

При изучении систем жизнеобеспечения традиционных и/или древних обществ закономер- но встает вопрос об определении их универсальных характеристик, позволяющих сравнивать между собой разные системы (в том числе системы исторического прошлого). В качестве одно- го из критериев можно предложить степень зависимости структуры и характера функциониро- вания жизнеобеспечивающих систем от природных условий, в которых те или иные системы формируются и функционируют. Так, анализ разных систем позволяет говорить о существовании двух основных типов: зонального и азонального. Такое разделение систем жизнеобеспече- ния близко к подходу В.П. Алексеева [2007, с. 470], выделившего два типа антропогеоценозов, хотя связь их характеристик с природной зональностью им не подчеркивается.

«Зональная» система реализуется в строгой зависимости от вполне определенных природ- но-климатических условий и ресурсов, присущих какой-либо природной зоне (т.е. в другой при- родной обстановке реализоваться не может). Согласно В.П. Алексееву [Там же, с. 470], первый тип антропогеоценозов «характеризуется преобладающей ролью природной среды, которая в значительной степени определяет в них интенсивность хозяйственной деятельности, числен- ность хозяйственных коллективов, направление динамики антропогеоценоза и его устойчиво- сти». Так, становление и функционирование пастбищно-кочевой системы у населения Урало- Казахстанских степей «было детерминировано природными условиями региона» [Таиров, 1993, с. 19], характерными для данной природной зоны и определяющими «не только динамическое состояние кочевников, но и в значительной степени направление движений и посезонный ха- рактер использования пастбищ» [Там же, с. 4]. Таким образом, «кочевник почти целиком зави- сит от географической среды» [Алексеев, 2007, с. 471].

В свою очередь, «азональные» системы не связаны тесно с условиями природных зон, поэтому могут реализовываться в разных вариациях независимо от зональной приуроченности. Хотя между цивилизациями «великих исторических рек» (Двуречье, Египет, Китай, Индия) «имеются сущест- венные различия... обусловленные спецификой географической среды» [Исаченко, 2010, с. 21], их возникновение и развитие подчинялось общим закономерностям [Мечников, 1995]. Я. Щепаньский [1969, с. 29] замечает, что «человек обладает творческими способностями, позволяющими ему преобразовывать среду, которую он застает, в соответствии со своими потребностями и создавать собственную среду, не зависимую от естественных условий; он также находится в контакте с груп- пами и культурами, развившимися в различных условиях, и поэтому путем обмена вводит в свою жизнь элементы культуры, не зависимые от его непосредственного окружения». Отметим, что вто- рой тип антропогеоценозов В.П. Алексеева [2007] ориентирован на развитые формы хозяйства: земледелие, стойловое и полукочевое скотоводство, что «предоставляет хозяйственным коллекти- вам гораздо больше перспектив развития в виде повышения производительности и интенсивности труда, направленного изменения географической среды, создания пищевых запасов и, следова- тельно, освобождения от непосредственной и повседневной зависимости от эксплуатируемой тер- ритории», т.е. проявляет азональные черты.

Следует заметить, что «зональные» системы в идеале ориентированы на достижение наилуч- шего приспособления к природно-ресурсным условиям зоны проживания социума, сильно специа- лизированы и закрыты для инноваций. «Азональные» системы в большей степени открыты, вклю- чают универсальные элементы, которые позволяют им реализовываться в различных природных зонах, но при этом слабее адаптированы к конкретным природным условиям, и поэтому их функ- ционирование может приводить к экологическим кризисам. Таким образом, «зональные» системы развиваются в сторону усиления связи-зависимости (вплоть до абсолютизации) человеческих кол- лективов с окружающими условиями, а «азональные» — в направлении автономизации от них. По- этому можно говорить о двух стратегиях развития жизнеобеспечивающих систем.

Добавим, что «всякую форму жизнеобеспечения мы должны оценивать и как адаптивную стратегию, т.е. путь культурной адаптации, выбранной этнической группой в конкретных соци- ально-исторических и экологических условиях» [Крупник, 1989, с. 3–31]. А.В. Головнев [2010, с. 242] в рамках трехмерной модели экосоциальной адаптации, подразумевающей взаимодей- ствие «человек — природа — общество», выделяет «локальные» и «магистральные» культуры. «Локальная культура основана на экоадаптации, магистральная — на социоадаптации, локаль- ная осваивает биоресурсы, магистральная — социоресурсы» [Там же, с. 243]. Исходя из этого можно говорить, что «зональные» системы жизнеобеспечения преимущественно обеспечивают существование «локальных культур», а «азональные» — «магистральных».

Напомним, что вышеизложенные построения описывают поведение моделей и не могут без должной коррекции переноситься на существующие или существовавшие системы. Поскольку на характер систем жизнеобеспечения в значительной степени влияют локальные условия в местах непосредственного проживания населения, зональные черты могут быть затушеваны, т.е. системы в реальности часто проявляют «интразональный» характер. Так, П.А. Косинцев [2004, с. 171], анализируя особенности животноводства населения поздней бронзы, раннего железного века лесостепи и степи Западной Сибири, отмечает, что на состав стада домашних животных «наибольшее влияние оказывала природная среда, окружающая каждое поселение, а не целом природная зона». Поэтому чаще всего приходится говорить о «зональных» и «азо- нальных» элементах систем жизнеобеспечения или преобладании той или иной тенденции в их развитии, так как собственно «зональные» и «азональные» системы в чистом виде встречаются редко.

Динамика систем жизнеобеспечения

Системы жизнеобеспечения традиционных (особенно древних) обществ нередко воспри- нимаются как некие консервативные («застывшие») структурно-функциональные образования, однако очевидно, что они сформировались не одномоментно и на протяжении своего становле- ния претерпели целый ряд преобразований, не минуя стадий «проб и ошибок». Кроме того, нужно признать, что изменения в традиционных системах жизнеобеспечения происходили все- гда, не является исключением и современный этап их функционирования. Э.Г. Абрамян [1978, с. 93] указывает: «Развитие культуры, в частности, развитие этнической культуры, выражается в процессах инноваций и их стереотипизации. Под инновацией понимается введение новых технологий или моделей деятельности, а под стереотипизацией — принятие этих моделей оп- ределенным множеством людей в пределах соответствующих групп».

На основании этого в развитии систем жизнеобеспечения логично выделить две основные фа- зы: продуктивную и репродуктивную. Выделение фаз основывается главным образом на преоб- ладании в функционировании системы (на определенном отрезке времени) процесса инновации или стереотипизации. Как отмечает С.А. Арутюнов [1989, с. 161], «традиция абсолютно необходима для самого поддержания общества; инновация необходима для ее развития». И хотя границы меж- ду обозначенными фазами (состояниями) вряд ли могут быть определены строго из-за сложности фиксации переходных этапов, главные их особенности хорошо прослеживаются.

На протяжении продуктивной фазы происходит сложение структуры и характера функцио- нирования системы жизнеобеспечения, осваиваются и отбираются оптимальные способы удов- летворения потребностей общества за счет ресурсов конкретной территории в определенных природно-климатических условиях. Таким образом, деятельность человеческого коллектива ориентирована на получение объективно нового результата.

Растянутость продуктивного периода, когда долгое время (на протяжении жизни нескольких по- колений) не могут сформироваться адекватные текущим условиям системы жизнеобеспечения, приемлемые для репродукции следующими поколениями, ведет к деградации и гибели социума как самостоятельной единицы. Короткий продуктивный период, в свою очередь, приводит к формиро- ванию простых систем, основанных преимущественно на примитивных способах ведения хозяйст- ва, а в дальнейшем к стагнации общественного развития. При этом в слабо изменяющихся природ- ных условиях простые системы могут оказаться весьма долгоживущими.

В репродуктивную фазу происходит преимущественно закрепление и развитие унаследо- ванных от прежних поколений форм, способов и приемов деятельности. На данном этапе могут также выпадать отдельные не оправдавшие себя элементы системы или появляться более эффективные, но нововведения здесь имеют частный характер и не нарушают структуру и ха- рактер функционирования сложившейся системы в целом. Это относится не только к матери- альной, но и в значительной степени к духовной составляющей жизнеобеспечения. В стабиль- ных условиях репродуктивная фаза может продолжаться длительное время.

Актуальные этнологические (этноэкологические) исследования в большинстве случаев не дают представления о сменах «фаз», поскольку фиксируют лишь текущее состояние жизне- обеспечивающих систем. При ретроспективных исследованиях — на археологическом мате- риале переход от репродуктивной фазы к продуктивной фиксируется в виде появления иннова- ций и заимствований во всех сферах жизни (новые формы ведения хозяйства, технологии, формы изделий и т.д.). Так, Л.Б. Кирчо [2008, с. 175] выделяет два этапа развитие технико- технологического потенциала населения Алтын-депе эпохи энеолита. Первый соответствует раннему и среднему энеолиту и характеризуется медленной эволюцией основных видов произ- водства. Инновации, вероятно, были обусловлены «как активными влияниями и, возможно, ин- фильтрацией населения технологически более развитых иранских центров, так и широкими культурными взаимодействиями, связанными с усилением межрегиональных связей и форми- рованием северного лазуритового пути во второй половине IV-го тысячелетия до н.э.» [Там же]. Второй этап приходится на период позднего энеолита, когда здесь «происходят изменения в технологии и организации основных видов производств, а также в системе расселения, разме- рах и внутренней структуре самого поселения». По ее мнению, «эти процессы, обусловленные изменениями природной среды и интенсивными межрегиональными контактами конца IV-го — начала III-го тысячелетия до н.э., связаны с переходом общества на новую ступень развития и формированием культурной и технико-технологической основы древнейшей раннегородской цивилизации эпохи бронзы Средней Азии на Алтын-депе» [Там же].

Нужно уточнить, что изменения в системе жизнеобеспечения в той или иной степени про- исходят независимо от фазы функционирования, но имеют разную результативность. Как отме- чает В.Д. Викторова [1989, с. 17], «вероятнее всего в первобытную эпоху развитие общин носи- ло различный характер: были тупиковые ситуации, были периоды длительного застоя, когда на протяжении ряда поколений хозяйство и культура воспроизводилось в репродуктивных формах. И вместе с тем археологи уже сейчас имеют веские доказательства прогресса первобытного строя, который выражался в поступательном развитии производящих форм труда». Н.С. Розов [2011, с. 41] пишет: «В социально-исторической действительности всегда происходят какие-то изменения. Есть изменения рутинные, которые порождаются социальными структурами и вос- производят их. Они могут интересовать социологию повседневности, но они не составляют ни социальную, ни историческую динамику». Однако именно «рутинные» изменения придают жиз- необеспечивающим системам некоторую пластичность и при накоплении их определенной «критической массы» могут привести к коренной перестройке системы.

Для оценочных суждений о характере и степени изменений, происходящих в системах жиз- необеспечения, удобно использовать соответствующие термины, принятые нами по аналогии с предложенными Н.Г. Смирновым [2004, с. 58] для обозначения характера динамических про- цессов в фаунистических группировках.

«Колебания» — изменения в структуре, которые не сказываются на характере функ- ционирования системы жизнеобеспечения (увеличение или уменьшение доли одного из разво- димых видов скота или культивируемых растений относительно других и т.п.), могут про- исходить в любую фазу.

«Тренд» — изменения в структуре системы, которые отражаются на характере ее функционирования, но не изменяют общую стратегию жизнеобеспечения (появление земле- делия у скотоводческого населения и т.п.). Они могут быть предтечей конца репродуктив- ной — начала очередной продуктивной фазы.

«Преобразования» — изменения, приводящие к смене стратегии жизнеобеспечения (пе- реход от скотоводства к земледелию и т.п.), происходят исключительно в период продук- тивной фазы.

Здесь стоит отметить, что перечисленные выше категории изменений являются результа- тами определенного процесса, понимаемого как направленная или ненаправленная (хаотичная) последовательность состояний системы (или ее компонентов). Границы состояний фиксируют- ся по маркирующим «событиям» («скачкам») природного или общественного характера. Само понятие «событие» может рассматриваться в разных контекстах, поэтому требует пояснения. Согласно словарю В.И. Даля [1914, с. 342], событие — «все что сбылось, сталось, сделалось, случилось; случай, происшествие или быль, быть факт; истинное невымышленное дело; заме- чательный случай». В социологической литературе под «событием» понимается «происшест- вие, важное явление, происшедшее в общественной и личной жизни» [Российская социологическая энциклопедия, 1998, с. 473]. В исторической географии «событие» рассматривается «как историко- географическое явление, которое приводит к изменению территориальной организации простран- ства на данном историческом этапе развития» [Вампилова, 2006, с. 89]. В нашем случае «событие» можно рассматривать как случившийся факт какого-либо явления природного или общественного характера, повлекший за собой изменения в системе жизнеобеспечения в тех или иных масштабах. Так, строительство каскада ГЭС на р. Карун (Иран, провинция Хузистан) вызвало необходимость переноса ряда сел оседлых бахтияр на новое место, что в конечном итоге обусловило возникнове- ние различий в структуре хозяйства переселенцев и непереселенных групп населения.

В целом применительно к функционированию социального организма можно констатиро- вать, что одни события имеют частный характер — в них проявляется деятельность индиви- дуума или группы людей (создание орудия, совершение погребения, жертвоприношение и т.п.), другие — отражают общественные явления. На выявление последних должно быть направлено внимание при изучении особенностей развития жизнеобеспечивающих систем.

Заключение

На направленность развития жизнеобеспечивающих систем («зональную» или «азональ- ную» их ориентацию), характер изменений, смену их «фазовых» состояний одновременно влияют и природные и социальные факторы. В условиях быстрого изменения экологической обстановки в сторону возникновения кризисной (или катастрофической) ситуации, когда со всей очевидностью проявляется невозможность функционирования или заметное снижение эффек- тивности существующей системы, единственный путь выживания человеческого коллектива на прежней территории — переход к продуктивной фазе, предполагающий трансформацию систе- мы (вплоть до смены стратегии развития). Если в такой ситуации очередная продуктивная фаза не наступит, это закончится исчезновением социального образования с исторической арены, если наступит — приведет к глубоким преобразованиям всех сторон жизни общества, возможно с сохранением лишь элементов культуры, не влияющих или незначительно влияющих на физи- ческое выживание. Однако следует подчеркнуть, что природный фактор не обязательно явля- ется определяющим, поскольку «общественные процессы (в том числе феномен культуры, ми- грации, законы народонаселения и т.д.) могут быть объяснены лишь общественными законами» [Викторова, 1989, с. 20]. Очевидно, что адаптивная стратегия обществ «определяется не только особенностями среды, но и уровнем технологического развития, традициями, культурными цен- ностями группы, внешним воздействием и множеством других социальных факторов» [Крупник, 1989, с. 15]. Поэтому социальные факторы, несмотря на их сложность и противоречивость, не могут игнорироваться при изучении закономерностей развития и функционирования жизне- обеспечивающих систем.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Абрамян Э.Г. Инновация и стереотипизация как механизмы развития этнической культуры // Методоло- гические проблемы этнических культур: Материалы симп. Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1978. С. 93.

Алексеев В.П. Избранное. Антропогенез. М.: Наука, 2007. Т. 1. 711 с.
Арутюнов С.А. Народы и культуры: Развитие и взаимодействие. М.: Наука, 1989. 247 с.
Вампилова Л.Б. Региональный историко-географический анализ. Кн. 2: Система методов исследова-

ний в исторической географии. Саратов: Изд-во СГУ, 2006. 204 с.
Викторова В.Д. Теоретические основания экологического подхода к изучению древней истории //

Становление и развитие производящего хозяйства на Урале. Свердловск: УрО АН СССР, 1989. С. 5–20. Головнев А.В. Локальные и магистральные культуры в антропологии движения // Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям. М.: РОССПЭН,

2010. С. 237–244.
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. 4-е изд. СПб.: Изд-во М.О. Вольф, 1914. Т. 4.

4000 с.
Исаченко А.Г. Проблемы взаимоотношения природных и общественных территориальных систем //

ИРГО. 2004. Т. 136. Вып. 1. С. 3–5.
Исаченко А.Г. Географические корни древнейших цивилизаций // ИРГО. 2010. Т. 142. Вып. 4. С. 1–22. Кабо В. Р. Теоретические проблемы реконструкции первобытности. // Этнография как источник рекон-

струкции истории первобытного общества. М.: Наука. 1979. С. 60–107.
Кирчо Л.Б. Основные этапы развития технико-технологического потенциала энеолитического населения

Алтын-депе // Технико-технологический потенциал энеолитического населения Алтын-депе как основа ста- новления раннегородской цивилизации. СПб.: Европейский Дом, 2008. С. 175. (Труды ИИМК РАН; Т. XVIII).

Козлов В.И. Основные проблемы этнической экологии // СЭ. 1983. No 1. С. 3–6.

Козлов В.И. Жизнеобеспечение этноса: содержание понятия и его экологические аспекты // Этниче- ская экология: Теория и практика. М.: Наука, 1991. С. 14–43.

Косинцев П.А. Типология археозоологических комплексов и модели животноводства у древнего насе- ления юга Западной Сибири // Новейшие археозоологические исследования в России: К столетию со дня рождения В.И. Цалкина. М.: Языки слав. культуры, 2004. С. 157–174.

Кравченко Л.И., Анурин В.Ф. Социология. СПб.: Питер, 2003. 432 с. Крупник И.И. Арктическая этноэкология. М.: Наука, 1989. 272 с.

Адаев В.Н. Передвижение человека по местности как важный фактор этноэкологических исследова- ний // Экология древних и традиционных обществ: Сб. докл. конф. Тюмень: Изд-во ИПОС СО РАН, 2011. Вып. 4. С. 244–247.

Адаев В.Н. О пересечениях исследовательского поля этнической экологии и этноархеологии // Эколо- гия древних и традиционных обществ: Материалы V Междунар. науч. конф., Тюмень, 7–11 ноября 2016 г. Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2016 Вып. 5: В 2 ч. Ч. 2. С. 196–199.

132

Общие принципы устройства и функционирования систем жизнеобеспечения...

Культура жизнеобеспечения и этнос: Опыт этнокультурного исследования (на материалах армянской сельской культуры) / Отв. ред. С.А. Арутюнов, Э.С. Маркарян. Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1983. 319 с.

Мечников Л.И. Цивилизация и великие исторические реки. М.: Прогресс: Пангея, 1995. 290 с.
Розов Н.С. Универсальная модель исторической динамики // История и современность, 2011. No 1. С. 41–63. Российская социологическая энциклопедия / Под общ. ред. Г.В. Осипова. М.: НОРМА-ИНФРА-М,

1998. 672 с.
Саушкин Ю. Г. Экономическая география: История, теория, методы, практика. М.: Мысль. 1973. 259 с. Смирнов Н.Г. О подходах к исследованию исторической динамики животного населения мелких мле-

копитающих // Новейшие археозоологические исследования в России: К столетию со дня рождения В.И. Цалкина. М.: Языки слав. культуры, 2004. С. 57–80.

Таиров А.Д. Пастбищно-кочевая система и исторические судьбы кочевников Урало-Казахстанских степей в I тысячелетии до новой эры // Кочевники Урало-Казахстанских степей. Екатеринбург: Наука, 1993. С. 3–23.

Фролов С.С. Социология. М.: Наука, 1994. 256 с.
Щепаньский Я. Элементарные понятия в социологии. М.: Прогресс, 1969. 240 с.
Ямсков А.Н. Этноэкосистема: Содержание понятия и история его развития в отечественной этноэколо-

гии // Расы и народы: Современные этнические и расовые проблемы. М.: Наука, 2009. Вып. 34. С. 130–142.

R.М. Sataev

Institute of Ethnology and Anthropology RAS Leninsky Prospect, 32a, Moscow, 119991 E-mail: rob-sataev@mail.ru

GENERAL PRINCIPLES OF THE STRUCTURE AND FUNCTIONING OF THE LIFE SUPPORT SYSTEMS OF TRADITIONAL SOCIETIES

The article discusses general theoretical issues related to features of the structure and functioning of tradi- tional life support systems. A life support system is understood as a set of interrelated natural and social factors (through satisfaction of material and non-material needs), which determine the nature of the existence of human communities on a certain territory. The overall structure of the systems includes natural, material, cultural and social units. Degree of dependence of life-support systems on particular environmental conditions is suggested as a criteria for their assessment. Due to the existing natural zonality, these systems can have «zonal» or «azonal» character. «Zonal» systems are actualized in strict dependence on climatic conditions and resources inherent to a definite natural area, and the «azonal» ones are formed independently of them. «Zonal» systems are aimed at achieving the best adaptation to the natural and resource conditions in the area of residence of the society, but are highly specialized and closed for innovation. «Azonal» systems are more open, they include universal ele- ments, which allow them to be actualized in different natural areas, but at the same time they are less adapted to specific natural conditions.

It is suggested to distinguish two main phases in the develop- ment of the systems: «productive» and «reproductive». The definition of phases is based mainly on the predominance of the process of innovation or stereotyping in the system functioning (at a certain time interval). Throughout the life cycle, the formation of a structure and nature of the functioning of life support systems take place, the optimal ways of meeting needs of the society for resources in certain natural and climatic conditions are mastered and selected. In the reproductive phase, there are, mainly, consolidation and development of forms, methods and manners of the activity inherited from the previous generations. The concepts of «fluctuations», «trend» and «transformation» are used to as-

sess the nature and extent of the current changes taking place in the system.

Key words: life-support system of traditional human societies, zonal and azonal systems, productive and reproductive phases of development.

DOI: 10.20874/2071-0437-2017-39-4-126-134

REFERENCES

Abramian E.G., 1978. Innovatsiia i stereotipizatsiia kak mekhanizmy razvitiia etnicheskoi kul'tury [Innovation and stereotyping as mechanisms for the development of ethnic culture]. Metodologicheskie problemy etnicheskikh kul'tur: Materialy simpoziuma, Erevan: Izd-vo AN ArmSSR, p. 93.

Adayev V.N., 2011. Peredvizheniye cheloveka po mestnosti kak vazhny faktor etnoekologicheskikh issledo- vany [Movement of man for localities as important factor of ethnoecological researches]. Ekologiya drevnikh i traditsionnykh obshchestv, 4, Tyumen: Izd-vo IPOS SO RAN, pp. 244–247.

Adayev V.N., 2016. O peresecheniyakh issledovatelskogo polya etnicheskoy ekologii i etnoarkheologii [About crossings of the research field of ethnic ecology and ethnoarcheology]. Ekologiya drevnikh i traditsionnykh obshchestv: Materialy V Мezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii, 5, part 2, Tyumen: Izd-vo TyumGU, pp. 196–199.

Thus, the «zonal» systems evolve towards strengthening the connection-dependence of

human groups with the environment, and «

azonal»

— towards autonomy from them. Therefore, it can be said that there

are two development strategies of life support systems.

133

Р.М. Сатаев

Alekseev V.P., 2007. Izbrannoe. Antropogenez [Selected works. Anthropogenesis], vol. 1, Moskow: Nauka, 711 p.

Arutiunov S.A., Markaryan E.S., 1983, (ed.). Kul'tura zhizneobespecheniia i etnos: Opyt etnokul'turnogo issledovaniia (na materialakh armianskoi sel'skoi kul'tury) [Culture of life support and ethnos: The experience of ethnocultural research (on the materials of Armenian rural culture)], Erevan: Izd-vo AN ArmSSR, 319 p.

Arutiunov S.A., 1989. Narody i kul'tury: Razvitie i vzaimodeistvie [Peoples and cultures: Development and in- teraction], Mosсow: Nauka, 247 p.

Golovnev A.V., 2010. Lokal'nye i magistral'nye kul'tury v antropologii dvizheniia [Local and main cultures in the anthropology of the movement]. Adaptatsiia narodov i kul'tur k izmeneniiam prirodnoi sredy, sotsial'nym i tekhnogennym transformatsiiam, Mosсow:ROSSPEN, pp. 237–244.

Dal' V.I., 1914. Tolkovyi slovar' zhivogo velikorusskogo iazyka [Explanatory dictionary of the living Great Russian language], 4-e izd., vol. 4, St. Petersburg: Izd-vо M.O.Vol'f, 4000 p.

Frolov S.S., 1994. Sotsiologiia [Sociology], Moskow: Nauka, 256 p.

Isachenko A.G., 2004. Problemy vzaimootnosheniia prirodnykh i obshchestvennykh territorial'nykh sistem [Problems of the relationship between natural and public territorial systems]. Izvestiia Russkogo geograficheskogo obshchestva, vol. 136, 1, pp. 3–5.

Isachenko A.G., 2010. Geograficheskie korni drevneishikh tsivilizatsii [Geographical roots of ancient civiliza- tions]. Izvestiia Russkogo geograficheskogo obshchestva, vol. 142, 4, pp. 1–22.

Kabo V.R., 1979. Teoreticheskie problemy rekonstruktsii pervobytnosti [Theoretical problems of the reconstruction of prehistory]. Etnografiia kak istochnik rekonstruktsii istorii pervobytnogo obshchestva, Moscow: Nauka, pp. 60–107.

Kircho L.B., 2008. Osnovnye etapy razvitiia tekhniko-tekhnologicheskogo potentsiala eneoliticheskogo nase- leniia Altyn-depe [The main stages of the development of the technical and technological potential of the eneolithic population of Altyn-depe]. Tekhniko-tekhnologicheskii potentsial eneoliticheskogo naseleniia Altyn-depe kak osnova stanovleniia rannegorodskoi tsivilizatsii: Trudy IIMK RAN, vol. XVIII, St. Petersburg: Evropeiskii Dom, p. 175.

Kozlov V.I., 1983. Osnovnye problemy etnicheskoi ekologii [The main problems of ethnic ecology]. SE, no. 1, pp. 3–6.

Kozlov V.I., 1991. Zhizneobespechenie etnosa: Soderzhanie poniatiia i ego ekologicheskie aspekty [Life- support of the ethnos: The content of the concept and its ecological aspects]. Etnicheskaia ekologiia: Teoriia i praktika, Moscow: Nauka, pp. 14–43.

Kosintsev P.A., 2004. Tipologiia arkheozoologicheskikh kompleksov i modeli zhivotnovodstva u drevnego naseleniia iuga Zapadnoi Sibiri [T

]. Noveishie arkheozoologicheskie issledovaniia v Rossii: K stoletiiu so dnia rozhdeniia V.I. Tsalkina, Moscow: Iazyki slavianskoi kul'tury, pp. 157–174.

Kravchenko L.I., Anurin V.F., 2003. Sotsiologiia [Sociology], St. Petersburg: Piter, 432 p.
Krupnik I.I., 1989. Arkticheskaia etnoekologiia [Arctic ethnoecology], Moscow: Nauka, 272 p.
Mechnikov L.I., 1995. Tsivilizatsiia i velikie istoricheskie reki [Civilization and the great historical rivers], Mos-

cow: Progress: Pangeia, 290 p.
Osipov G.W., 1998, (ed.). Rossiiskaia sotsiologicheskaia entsiklopediia [Russian sociological encyclopedia],

Moscow: NORMA-INFRA-M, 672 p.
Rozov N.S., 2011. Universal'naia model' istoricheskoi dinamiki [The universal model of historical dynamics].

Istoriia i sovremennost', no. 1, pp. 41–63.
Saushkin Iu.G., 1973. Ekonomicheskaia geografiia: Istoriia, teoriia, metody, praktika [Economic geography:

History, theory, methods, practice], Moscow: Mysl', 259 p.
Smirnov N.G., 2004. O podkhodakh k issledovaniiu istoricheskoi dinamiki zhivotnogo naseleniia melkikh

mlekopitaiushchikh [About approaches to the investigation of historical dynamics of small mammals animal popu- lation]. Noveishie arkheozoologicheskie issledovaniia v Rossii: K stoletiiu so dnia rozhdeniia V.I. Tsalkina, Mos- cow: Iazyki slavianskoi kul'tury, pp. 57–80.

Tairov A.D., 1993. Pastbishchno-kochevaia sistema i istoricheskie sud'by kochevnikov Uralo-Kazakhstanskikh stepei v I tysiacheletii do novoi ery [Pasture-nomadic system and historical destinies of nomads of the Ural-Kazakhstan steppes in the I millennium BC]. Kochevniki Uralo-Kazakhstanskikh stepei, Ekaterinburg: Nauka, pp. 3–23.

Shchepan'skii I., 1969. Elementarnye poniatiia v sotsiologii [Elementary concepts in sociology], Moscow: Progress, 240 p.

Vampilova L.B., 2006. Regional'nyi istoriko-geograficheskii analiz [Regional historical-geographical analysis]. Sistema metodov issledovanii v istoricheskoi geografii, book 2, Saratov: Izd-vo SarGU, 204 p.

Viktorova V.D., 1989. Teoreticheskie osnovaniia ekologicheskogo podkhoda k izucheniiu drevnei istorii [Theoretical rationales of the ecological approach to the study of ancient history]. Stanovlenie i razvitie proizvodi- ashchego khoziaistva na Urale, Sverdlovsk: UrO AN SSSR, pp. 5–20.

Yamskov A.N., 2009. Etnoekosistema: Soderzhanie poniatiia i istoriia ego razvitiia v otechestvennoi etnoeko- logii [Ethnoecosystem: The content of the concept and the history of its development in national ethnoecology]. Rasy i narody: Sovremennye etnicheskie i rasovye problemy, 34, Mockow: Nauka, pp. 130–142.