•  

Особенности традиционной культуры ляпинских коми-зырян

Особенности традиционной культуры ляпинских коми-зырян

The article is devoted to the problems of settling in the middle of the XIX century on the river Lyapin the group of izhemtsy-reindeer breeders chаracteristic of elements of their husbandry, material and spiritual culture. It is given a comparative analysis of traditional culture elements connected with nomadic way of life and settled life.

Население бассейна р. Ляпин Березовского района Ханты-Мансийского автономного округа Тюменской области представляет собой сложный этнический конгломерат. Здесь в тесном сосед- стве проживают манси, ненцы, русские, ханты, коми-зыряне и отдельные представители многих других национальностей. В результате длительного совместного проживания на одной территории в одинаковых природно-климатических и социально-экономических условиях и постоянного взаи- модействия у местного разноэтничного населения появилось много общих черт в материальной культуре. Культурно-бытовые контакты имели благоприятное значение как для мигрантов, которые переняли ценный опыт в области материальной культуры у более адаптированных к местным ус- ловиям аборигенов, так и для последних, получивших определенный толчок для дальнейшего со- циально-экономического развития.

Коми-зыряне представляют достаточно обособленную группу населения этого региона, сохра- няют диалект родного языка, бытовой уклад и специфические формы национальной культуры, обогатив ее заимствованиями из местной материальной культуры. Планомерное этнографическое исследование Тюменского севера ведется уже многие годы, однако изучению ляпинских коми- зырян до сих пор уделялось меньше внимания, чем другим этническим группам, населяющим дан- ный регион. В своей статье мы постараем-ся отразить состояние культуры ляпинских коми-зырян на основе материалов экспедиции Тюменского областного краеведческого музея, работавшей в Березовском районе летом 1991 г. (поселки Саранпауль, Щекурья, Ясунт).

Коми-зыряне — коренной народ Севера (основное место расселения — Республика Коми); по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г., их численность составляла 147 269 человек; ко- ми-зырянский язык относится к пермской подгруппе финно-угорских языков. Среди коми-зырян особо выделяется группа оленеводов, которая носит название коми-ижемцев (от р. Ижма, где в XIX в. находился их основной ареал). Этническая группа коми-ижемцев формировалась на протя- жении второй половины XVI — начала XIX вв. в восточной части Большеземельской тундры. При- чиной их обособленности от остальных групп коми с середины XVIII в. стало преобладание в хо- зяйстве оленеводства, которое они переняли от большеземельских ненцев. В настоящее время коми-ижемцы живут в Ненецком автономном округе Архангельской области, в Мурманской облас- ти, Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах Тюменской области; их числен- ность более 15 тыс. человек, в том числе оленеводов около 7–8 тыс. В Тюменской области, по данным Всесоюзной переписи населения, коми-зырян в целом — 11 тыс. человек, из них в Ямало- Ненецком автономном округе — 5746, в Ханты-Мансийском — 3436 человек, основная территория проживания — в Шурышкарском и Березовском районах в ареалах хантов, манси, ненцев и рус- ских старожилов Тюменского севера.

Коми-зыряне севера Тюменской области являются в основном потомками кочующих ижемцев- оленеводов; сохранившийся северный диалект коми языка они дополнили заимствованиями из русского и частично из ненецкого (термины, связанные с оленеводством); они сознают свою обо- собленность от других групп коми-зырян. В статье мы будем использовать для обозначения изу- чаемого народа этнонимы коми-зыряне и коми-ижемцы, имея в виду ижемскую группу коми-зырян.

Принято считать, что активное переселение коми-зырян через Уральские горы на север За- падной Сибири началось с XVII в. Но по последним археологическим материалам переселения предков современных коми-зырян можно датировать началом II тыс. н. э. [Пархимович, 1986, с. 122]. Они знали территории Зауралья, контактировали с местным населением, по необходимости служили проводниками у русских [Миллер, 1937, c. 202]. Вероятные причины переселения коми за Урал следующие. Во-первых, существовали внутренние факторы — увеличение плотности насе- ления, поголовья оленей в стаде, укрепление товарно-денежных отношений с русскими и пере- ориентация охоты на добычу пушнины, — обусловливающие необходимость освоения новых тер- риторий. Однако этого было недостаточно, чтобы вызвать массовое переселение. Другим побуди- тельным моментом могли стать внешние факторы — христианизация коми-зырян (ХIV в.) и мигра- ция русского крестьянства на восток и дальше, в Сибирь, проходившая через земли коми-зырян.

Рис.1. Общий вид дер. Щекурьи Саранпаульского сельсовета.

Активные миграционные процессы коми-ижемцев относятся к началу XIX в. Н. В. Филатова выделяет две основные причины переселения [Филатова, 1994]. Во-первых, товарно-денежное ведение хозяйства постоянно требовало увеличения поголовья оленей и поисков пастбищ, поэто- му ижемские оленеводы стали продвигаться со своими стадами на восток, на Урал, и на запад, в Тиманскую тундру. Кроме того, наряду с оленеводством коми-ижемцы активно занимались торгов- лей; необходимость развития торговых операций стала вторым мотивом миграции. В Ляпинской волости приток кочующих ижемцев усилился в результате деятельности “коммер-ции советника” известного предпринимателя А. М. Сибирякова, который получил в 1886 г. “Высочайшее разреше- ние” на соединение судоходных пунктов Обского и Печорского речных бассейнов [Ямал..., 1995, c. 141]. Коми-зыряне приняли активное участие в его торговых операциях между Печорой и Обью; торговали мукой, рыбой, бытовой утварью, оленьим мясом и пр.

Постоянные поселения коми-ижемцев за Уралом стали возникать в первой половине XIX в. В 40-х гг. основана дер. Саранпауль, это название раньше звучало как “Саран-Паул” (в переводе с мансийского букв. “зы-рянский поселок”). Основной наплыв ижемских коми на территорию Бере- зовского района относится к последней четверти XIX в. К началу XX в. здесь было уже три дерев- ни, заселенные коми-ижемцами: Саранпауль, Сибирская пристань и Щекурья, в которых насчиты- валось 582 коми-зырянина [Филатова, 1994, c. 97]. Ижемцы жили и в других пунктах Березовского района: в Сартынье, Няксимволе, Подгорном, а также в самом Березове. Всего в середине 1920-х гг. в населенных пунктах Березовского района общая численность зырян составляла 1140 человек [Там же]. По сведениям, которые приводит А. А. Дунин-Горкавич, заселение этих пунктов проводи- лось с согласия местных инородцев, причем “за дозволение поселиться уплачено инородцам по 25 рублей с каждого домохозяина и платится ежегодный оброк за право жительства, независимо от пла- тежей за пользование лугами, пастбищами и рыболовными местами” [Дунин-Горкавич, 1904, c. 124].

В отличие от “инородцев” и русского населения, коми-зыряне не были “приписаны” к местам фактического проживания и не “водворены”. т. е. не наделены угодьями [Ямал..., 1995, c. 115]. Но это не мешало им развивать хозяйство, вести активную торговлю и укреплять позиции своей диас- поры. При этом они пытались отстоять свои права и привилегии, неоднократно делая попытки “приписаться” к месту проживания, но эти проблемы местной администрацией не решались.

Революционные процессы внесли существенные изменения в жизнь аборигенного населения, не оставшегося в стороне от затянувшейся гражданской войны [Очерки..., 1994, c. 166–167], а по- сле установления советской власти вынужденного подчинить ее местным органам свою хозяйст- венную деятельность. В 1923 г. вся заготовка рыбы была передана Рыбтресту и кооперации, част- ный вылов запрещен [Там же, c. 183]. Стали создаваться рыболовецкие артели, в которые входи- ли и предприимчивые коми-ижемцы: сначала в Саранпауле и Щекурье, затем — в мансийских по- селках Ясунт и Манья. В артелях использовали орудия пассивного лова — традиционные хантый- ские запоры, морды, появившиеся позднее самоловы, а также неводы и сети. Объединенные уси- лия артельщиков позволяли при активном вылове использовать невод значительной длины, тре- бующий большого количества рабочих рук и определенного числа лодок. К 1926 г. среди членов кооперативов в Березовском и Обдорском районах насчитывалось 24 % манси, 14% хантов и 3 % ненцев, преобладали русские и коми [Там же, c. 184]. Потребкооперация раздавала населению в кредит продовольствие, получая взамен пушнину, оленину, рыбу. Артельщики добывали много

рыбы, однако после революции старые формы торговли и переработки рыбы были разрушены, а потребительская кооперация не смогла набрать широкого размаха.

Результатом коллективизации стало создание в начале 1930-х гг. оленеводческого совхоза “Саранпаульский”. Вступавшие сдавали своих оленей в колхоз, многие животные после этого поги- бали от недостатка ухода. Объединение личных стад привело к некоторому сокращению поголовья.

С большим воодушевлением местные жители вспоминают послевоенные годы, когда в каждой деревне наблюдался подъем хозяйственной жизни. Она имела относительно стабильный и авто- номный характер. Развивалось несколько отраслей животноводства; в оленеводстве осуществ- лялся постоянный ветеринарный надзор, что способствовало сокращению эпидемий; появилось звероводство; функционировали молочные фермы с небольшими перерабатывающими заводами, на которых работницы делали масло, “сбивая его прямо руками”. Крепли и развивались ляпинские деревни. Но в 1950-х гг. в стране стал проводиться эксперимент по укрупнению колхозов, и под административным давлением все мелкие хозяйства были объединены в один большой колхоз “Саранпаульский”. Это имело катастрофические последствия для мелких поселков. При объеди- нении скотоводческие фермы, клеточные зверофермы с лисами из Щекурьи и Ясунта перевозили в Саранпауль, туда же переводили конторы и магазины. Ликвидировались рабочие места, люди семьями переезжали в центральный поселок, перевозили свои дома. В 1991 г. в близлежащих от Саранпауля поселках не было своего производства, отсутствовала сфера услуг.

В настоящее время основное направление экономики совхоза — оленеводство. Жители по- селка также держат оленей, но в небольшом количестве — до 50 голов, их выпасают вместе с сов- хозным стадом. К началу 1990-х гг. в поселке имелись аэропорт, почта, магазины, больница, сред- няя школа, клеточная звероферма, на которой выращивают черно-бурых лис, две пилорамы и др. Здесь размещаются Уральская геологоразведочная и Сосьвинская экспедиции, добывающие хру- сталь и золото в Уральских горах.

По данным похозяйственных книг, на 21 июня 1991 г. на территории Саранпаульского сельсо- вета проживало 5000 человек, из них коми — 1060. Поселок Саранпауль — центральная усадьба совхоза “Саранпаульский”, выполняет функции административного, хозяйственного и торгового центра. Поселок вытянут вдоль р. Ляпин; планировка в основном уличная двусторонняя, с распо- ложением домов фасадами на улицу. В поселке выделяется несколько частей, границы которых проходят по ручьям и притокам Ляпина. Дома большей частью одноэтажные, на высоком фунда- менте, так как местность болотистая, с близким расположением грунтовых вод. Имеется несколько типовых двухэтажных благоустроенных домов на несколько квартир (из совхозных построек по- следних лет). В поселке много новостроек и перестраивающихся домов.

Дер. Щекурья (название происходит от р. Щекурьи, где водится много щекура) входит в состав Саранпаульского сельсовета, расположена на высоком берегу Щекурьи в 5 км от Саранпауля, от- делена от него р. Ятрия и хвойным лесом. В деревне насчитывается около 40 дворов, уличная планировка трехрядная, дома не ориентированы (рис. 1). Имеется здание церкви, срубное, дере- вянное, планировка “кораблем”: притвор, храм, алтарь; притвор с храмом соединялись трапезной. Церковь носила название Святого Богоявления. В начале 1930-х гг. ее закрыли, растащили коло- кола, церковные книги, одежды. Внутренняя планировка церкви была нарушена: уничтожены пере- городки, убран балкон. Теперь у здания четырехскатная крыша, крытая шифером; сохранилась часть старой обшивки с резьбой. Еще в период коллективизации в помещении церкви устроили клуб, который существует здесь до сих пор.

Традиционные дома коми-зырян двух- и трехкамерные, в том числе пяти- и шестистенки. Строятся на высоком фундаменте, с глухим крыльцом на ряжах. В усадьбе имеется много надвор- ных построек: срубное здание для скота — стайка с высоким сеновалом, дровяники, баня, сарай, а также большой огород с полем для посадки картофеля и площадью для покоса. Усадьбы огоражи- ваются невысоким забором — штакетником или просто горизонтальными жердями, закрепленны- ми в пазах столбов.

Коми-зыряне заняты в современном производстве и сфере услуг, но в их хозяйстве присутст- вуют и традиционные виды деятельности, среди которых преобладает оленеводство. Коми-зыряне работают в совхозе пастухами и вместе с семьями перекочевывают с оленьими стадами. В быту коми сохранились черты традиционной материальной культуры, приспособленной к кочевому об- разу жизни. Коми-ижемцы заимствовали у ненцев не только основные составляющие оленеводче- ской культуры и хозяйственного цикла, но и все элементы, связанные с кочевым бытом: транспорт, жилище, одежду, утварь и пр. В ненецкие приемы оленеводства коми-ижемцы внесли ряд сущест- венных дополнений и технологических улучшений, которые позволили повысить его продуктив- ность: это круглосуточное окарауливание оленей, перекочевка на север после (а не во время) тая- ния снегов, увеличение размеров стада, забой оленей ранней осенью, целенаправленная селек- ционная работа, ориентированная на получение мяса и шкуры, а также транспортная специализа- ция [Жеребцов, 1982, c. 165–166; Филатова, 1994, c. 96].

Система разведения оленей была отработана до мелочей. Животные круглый год содержа- лись на подножном корму, зимой питались ягелем, летом — травой, осенью еще и грибами. В

прошлом подкорм оленей не производился, а в настоящее время их прикармливают комбикормом; самым слабым и маленьким, а также ездовым животным дают рыбный и мясной бульон, рыбу. Ко- ми-ижемцы осуществляли круглосуточный присмотр за стадом. В его охране пастухам обычно по- могают пять или шесть собак, они не дают оленям уходить далеко. С этой целью использовались также колодки, цеплявшиеся к нашейнику оленя и таким образом мешавшие при ходьбе. Основ- ным орудием труда пастухов служил аркан (тынзян), который плели из четырех полос оленьей кожи; аркан затягивался с помощью костяного блока с двумя отверстиями, через одно из них сво- бодно проходила петля. Необходимым атрибутом оленевода был пояс тасм, который обычно де- лали из сыромятной кожи, украшали различными бляшками из металла, подвешивали к нему мед- вежий клык (считалось, что он предохраняет от болей в пояснице). К поясу могли крепиться ножны с ножами, изготовленные из рога оленя либо сшитые из той же кожи, точильный камень в футляре (точильные камни приносили с Уральских гор). В качестве специального снаряжения для мужчин также шились сумки из оленьего меха, куда складывали запас пороха, патронов.

В течение года оленеводы со стадами совершали сезонные перекочевки. На лето стада с па- стбищ у Саранпауля переходили через Уральские горы. Переход начинался в мае, когда снег поч- ти стаивал, и занимал обычно один день. Пастухи шли вместе с оленями по ягелю и сохранившей- ся прошлогодней траве, при этом при каслании постоянно меняли пастбища для сохранения ягеля. По словам информаторов, Уральские горы переходили у вершин Халмерью, Порью, Народа, у речки Щугор, у перевала Силамью. В горах для оленей устраивали кораль: сдвигали камни, чтобы образовались углубления, в них вставляли бревна и для устойчивости закрепляли камнями, к бревнам гвоздями приколачивали жерди. Когда кораль устраивали в долине, то сооружали от- дельные камеры, где можно было забивать оленей, делать прививки, тамги (метки). У каждого оленевода был свой личный знак, его обычно ставили на ушах у оленя. Чтобы олени меньше страдали от комаров и оводов, пастухи летом устраивали навесы-сараи на столбах, крытые жер- дями, возле них разводили дымокуры. В таких сараях олени ночевали, а днем уходили в болота, где их обдувало ветром.

Стадо состояло из племенных самцов (кэр), кастрированных ездовых быков, важенок и телят разных возрастов (теля, теленок-самец — хорателя). В качестве упряжных животных использо- вали только быков и важенок, которые не могут носить телят, центральный олень у коми называл- ся третьяк. Ездовых оленей обязательно кастрировали, чтобы они не отвлекались на важенок. Приучение к упряжке было трудоемким процессом, для этого молодых и необъезженных быков ставили в упряжку с опытными. Олени могли увезти в упряжке до 500 кг. Летом они переходили в день 15–20, а зимой — 30–40 км. Чтобы остановить оленя, натягивали вожжи, а хорей (шест дли- ной до 4 м) убирали в сторону. В караване (аргише) спереди и сзади ехали мужчины, а женщины с детьми и вещами — в центре.

Основные этапы оленеводческого цикла — это случка оленей (сентябрь — октябрь) и отел важенок (конец весны). Во время отела важно, чтобы при стаде было не меньше двух пастухов. Стадо обычно останавливали. Самкам при родах, как правило, не помогали, только в крайних слу- чаях пастухи вытягивали олененка. В настоящее время по осени, когда телята подрастают, им де- лают прививки от некоторых болезней. Частью оленеводческого цикла является и забой оленей, который производился круглый год, но основное количество животных забивали в конце осени. Забой осуществлялся пастухами в камерах: оленю перебивали шею острым ножом типа шила, второй удар приходился в сердце. После забоя сначала снимали шкуру, потом вытаскивали кишки, печень и почки, затем вспарывали грудь и доставали сердце с легкими и горло. Таким образом, олень служил транспортным средством, в различных целях использовалась оленья шкура, в пищу употреблялось его мясо и очень калорийное молоко, которым иногда поили маленьких детей.

Оленеводство было главным, но не единственным традиционным занятием коми-зырян. Ры- боловство, охота и собирательство также имели важное значение в их хозяйстве, хотя и носили сезонный характер. Рыболовство у коми-зырян было распространено в основном летом. Известен запорный способ, когда перегораживали речку и ставили в отверстие ловушку гымгу. Зимой чаще использовались переметы (для щуки и налима) или плетеные ловушки типа морды. Летом и зимой рыбу могли ловить просто на удочку. Многие формы рыболовства коми-ижемцы переняли от хан- тов, неслучайно в языке коми появился ряд хантыйских заимствований, связанных с этим видом деятельности [Филатова, 1994, c. 98].

Те коми-зыряне, которые уходили вместе с оленьим стадом, использовали в качестве жилища чум; зимой каркас покрывали оленьими шкурами, летом — берестяными полотнищами. На чум обычно шло семь берестяных полотнищ: пять снизу и два сверху. Полотнища для чума у коми на- зываются едум. В последние десятилетия вместо берестяных полотнищ используют брезент либо ставят большие брезентовые палатки. Для очага в чуме делали нору — прямоугольную яму в цен- тре, в ней разводили огонь. По бокам устанавливали березовые колья с развилками, на них клали жердь, на которую подвешивался чайник или котел. В качестве кухонного стола мог использовать- ся деревянный ящик прямоугольной формы (высотой до 30 см) с дверкой на задвижке и большой столешницей. В ящик складывали кухонную утварь. Ее хранили также в деревянных ящиках с от-

кидной крышкой (типа чемоданов), которые внутри были разделены на несколько отсеков — для кружек, чашек, ложек и пр. Утварь для чума делали мужчины, вилки вырезали из рога (кости) оле- ня, чашки, ложки и черпаки вытачивали из дерева либо из нароста на березе (капа). Сверху дере- вянную посуду обмазывали маслом и коптили. Береза считалась “чистым” деревом, в отличие от ели и сосны, так как не выделяет смолы. Из бересты также делали туеса, используя сколотень с березового обрубка для стенок, дно и крышка у туесов были деревянные. Берестяные стенки туеса могли украшаться штампованным орнаментом.

Крупные вещи и одежду во многих чумах хранили в сундуке, обитом жестью. В качестве сиде- нья женщины в чуме использовали деревянный ящик кут с накладной крышкой, обтянутой олень- ей шкурой; в нем могли храниться предметы для рукоделия. Последние — наперсток, нитки, лос- кутки кожи — помещались в сумки тучу, шитые из оленьей шкуры, плоские, в форме полуовала, затягивающиеся на кулиску или завязывающиеся с помощью кожаных бечевок. Горловина, боко- вые стороны и дно такой сумки выполнялись из ровдуги, а лицевая и тыльная стороны — из шку- ры, взятой со лба оленя; глазные отверстия на шкуре зашивались цветным сукном. К горловине могла пришиваться полоса кожи с кармашком для наперстка и иголок. Сумки украшались меховой мозаикой, бахромой из нарезанных полосок кожи. Особенностью коми-зырянских сумок было ок- рашивание кожаных частей в красно-коричневый цвет масляной краской. Кроме того, в хозяйстве использовались сумки больших размеров мешкообразной формы падку, шитые из шкуры оленя, с меховой мозаикой. Они служили для хранения и перевозки домашних вещей. Эти сумки обычно изготавливались в качестве приданого и использовались в семье долгое время. Часто их покупали у хантов, которые шили сумки специально для продажи.

Спали на нарах, накрытых оленьими шкурами. Люльку в чуме обычно ставили на нары, или женщины держали ее на вытянутых ногах и качали, занимаясь при этом рукоделием. Иногда люль- ку подвешивали на специальную поперечную жердь ых и крепили кольцами по бокам и спереди. Бока и дно люльки делали мужчины, а женщины обшивали обод сукном. Изнутри ее застилали оленьей шкурой, обычно использовалась лимбика — шкура с длинными подшейными волосами оленя. Когда ребенок марал ее, шкуру обтирали о снег, обтряхивали о нарты, грели на груди и снова укладывали в люльку.

Большое значение в питании коми-зырян имели оленье мясо, рыба, продукты собирательства — грибы и ягоды (морошка, голубика, брусника, клюква и пр.). Во время активного промысла рыбу заготавливали впрок — вялили, солили; а также жарили, варили уху, пекли рыбные пироги, из мо- роженой рыбы делали строганину. Мы записали традиционный способ приготовления свежесоле- ной щуки: филе свежей рыбы укладывают слоями в чашку, посыпают каждый слой солью и ложкой сахара и придавливают на несколько дней грузом. Коми-зыряне использовали в своем рационе выпечку, например из ячменной крупы: крупу замачивали в простокваше и так держали некоторое время, затем из полученной массы стряпали блины и оладьи.

Мужской верхней одеждой служили малицы с темным тканевым или меховым покрытием. Раньше носили рубахи-косоворотки, которые ничем не украшались. Летом, весной и осенью коми- зыряне обычно носили обувь поршневидной формы — тобоки (рис. 2), голенища которых делали из кожи, а головку — из кожи, пропитанной смолой. Тобоки почти никогда не украшали. Зимняя обувь была унтовидной формы и шилась из камусов (оленьей шкуры с ноги оленя), на одну пару уходило до 20 камусов. Зимнюю мужскую обувь могли украшать меховой мозаикой в виде полосок, расположенных под коленом, аналогичной орнаменту на мужской обуви ненцев. Обувь подвязы- вали шерстяными опоясками кок вонь, которые представляли собой узкие ленты, выполненные косым плетением, с кистями из разноцветных шерстяных ниток. В зимнюю обувь для утепления могли вставлять чулки-вкладыши, либо шитые из оленьей шкуры ворсом внутрь (липича юр), либо связанные из шерсти, с геометрическим орнаментом.

Рис. 2. Летняя мужская обувь.

Рис. 3. Кофта сос

В женской одежде коми-зырян выделяются праздничный и повседневный костюмы, отличаю- щиеся качеством ткани и яркостью ее цвета. Женский костюм коми-зырян состоял из сарафана, фартука и кофты. Праздничную одежду шили из шелка ярких цветов. Под сарафан надевали одну или две нижние юбки с лямками, собранные в складку, примерно посередине длины юбки приши- вали оборку, почти достигающую края юбки. Изнутри по краю подола и у пояса пришивали полосы ткани в качестве подклада. Для повседневных костюмов использовались нижние юбки со схожим кроем, но менее широкие и иногда без оборки. Кофты были двух типов — сос (“рукава”) и яфонка. Кофты сос (рис. 3) — распашные, с двумя пуговицами на воротнике-стойке, по плечам — вставки- полики (или, как их здесь называют, “погоны”), с большим количеством мелких складочек у ворота. Пройма рукава прямая, рукава очень широкие, типа “летучей мыши”, на манжетах. Воротник и вставки по плечам часто делали из контрастной ткани либо в тон к сарафану или фартуку. Изнутри к кофте пришивали подкладочную ткань — к воротнику, по вставкам, краям полочек. К нижней час- ти кофты притачивали полосу из ситца или другой хлопчатобумажной ткани, которая уходила под сарафан: так кофта меньше выбивалась из-под сарафана и экономилась дорогая ткань. Для рабо- чих костюмов кофты шили с воротником-стойкой, обычной проймой и застежкой до низу.

Рис. 4. Кофта яфонка.

Кофту яфонку (рис. 4) шили длиной до талии, с обычной проймой, длинными рукавами на манжетах и длинным отложным воротником, лопасти которого, треугольные или закругленные, со- единяются в центре полочек либо лежат параллельно друг другу. Глубокий вырез горловины за- крывался подтреугольной или квадратной вставкой морес, декорированной строчкой, сотами или драпировкой, либо в качестве украшения для вставки использовалась ткань другого цвета. Такие кофты могли быть праздничными и повседневными, в зависимости от качества ткани.

Рис. 5. Сарафан.

Сарафан коми-зырянок представлял собой широкую юбку на лямках (рис. 5). Юбку сзади со- бирали в складки, по центру делали очень глубокую двойную встречную складку. Складки сверху застрачивали горизонтальными и зигзагообразными строчками так, чтобы получался плотный по- яс, по краю его обшивали кантом из контрастной ткани. Спереди юбки от верха в центре делали разрез (8–15 см), верх подгибали и вставляли кулиску для затягивания сарафана. Лямки сарафана были неширокие (1,5–5 см), их пришивали сзади в центре, спереди — у начала кулиски. Края ля- мок обшивали контрастной тканью. Изнутри сарафана пришивали подкладочную ткань — по подо- лу, поясу, разрезу, лямкам. Нарядный сарафан по стану украшали кружевами, плетенными крюч- ком либо фабричными. Праздничные сарафаны шили из дорогой шелковой ткани с тканым рисун- ком, для повседневных использовалась ткань проще — сатин, поплин и др., по стану пришивали полосы из контрастной ткани. Под рабочий сарафан надевали одну юбку. В крое женской одежды на Печоре и в Саранпауле существует разница: на Печоре сарафан с короткими лямками и над- грудный, а в данном случае юбка начинается под грудью. По словам наших информаторов, иногда саранпаульские сарафаны делались со спинкой.

Рис. 6. Фартук.

Цвет фартука обычно подбирался в тон к кофте, реже — в тон к сарафану (рис. 6). Фартук имел подпрямоугольную форму, у пояса собирался в складки, частые в центре и редкие по бокам. Сверху притачивали пояс, по бокам к нему изнутри подшивали ленты из шелка или атласа, кото- рые обматывали несколько раз вокруг талии и завязывали бантом на левом боку. Подол фартука украшали горизонтальными строчками, складками или кружевами. Изнутри к фартуку пришивали подкладочную ткань — по поясу, бокам и всей ширине подола. Фартук могли сверху подвязывать опоясками ий, плетенными по косой из шерстяных ниток, с узором в виде разноцветных углов и кистями на концах. Шерсть для опоясок красили анилиновыми красителями, брали нечетное коли- чество ниток — 19, 21, плетение шло от центра.

Прически и головные уборы замужних женщин и девушек различались. Незамужние носили одну косу и обвязывали головы платком, закатанным валиком, — нэ юр. Замужние носили две ко- сы, которые укладывали спереди вокруг головы. Для заплетания волос могли использоваться пле- тенные в виде косички из цветных шерстяных нитей ленты — косоплетки. Головной убор замуж- них женщин состоял из волосника, кокошника и платка. Волосник (подклад) шился из тонкой ткани и надевался под кокошник, по крою аналогичен последнему. Между волосником и кокошником во- внутрь на верхнюю часть лба вставлялась так называемая кишка — дугообразный круглый в сече- нии валик (рис. 7), скатанный из ткани, обшитый смоченной плотной хлопчатобумажной тканью. У кокошника очелье и тыльная сторона представляют собой подпрямоугольную полосу, не сшитую сзади; верхняя часть имеет каплевидную форму. Изнутри к кокошнику могли притачивать подклад, края обшивались кантом; к нижним концам тыльной стороны притачивались тесемки. При одева- нии их перекидывают вперед, перекрещивают и закручивают на лбу, оставшуюся часть закрепля- ют сзади. Сверху кокошник полностью закрывали сложенным по диагонали платком или шалью, концы которого завязывали сзади. Весь этот сложный головной убор назывался бабаюр (букв. “го- лова бабы”). Украшением служили кольца, бусы, цепочки, серьги.

Рис. 7. Женский головной убор.

Верхняя женская одежда — малица с ярким тканевым покрытием, причем капюшон от нее, шитый из меха неплюя — полугодовалого олененка, могли носить как самостоятельный головной убор, который назывался вомдор. В качестве праздничной верхней женской одежды использова- лись плюшевые жакеты, шитые в талию.

Женская обувь, как и мужская, была разных типов, в зависимости от времени года. Летом но- сили поршневидную обувь из грубо выделанной оленьей кожи, а зимой — из оленьей шкуры: либо из меха одного цвета, либо с узором, расположенным на щиколотке, в виде треугольника и поло- сок из меха разного цвета и вставок из цветного сукна; такая орнаментация аналогична декору женской ненецкой обуви (рис. 8). В женскую обувь также вставляли чулки-вкладыши из оленьей шерсти или вязанные на спицах.

Детская одежда и обувь была похожа на взрослую: такие же малицы с ярким тканевым покры- тием или навершница из оленьей шкуры ворсом наружу, которая могла быть украшена по стану вшитыми полосками меха контрастного цвета; унтовидная обувь из оленьей шкуры, повторявшая крой и декор обуви взрослых; у девочек — кофты, сарафаны и фартуки, аналогичные женским.

Рис. 8. Женская зимняя обувь

Традиционная женская одежда коми-зырян бытует и в настоящее время; постоянно ее носят только пожилые женщины, но и более молодые имеют в своем гардеробе нарядные национальные кофты и сарафаны.

Национальные традиции сохраняются посредством передачи накопленного опыта при произ- водстве предметов быта. В Саранпауле в начале 1979 г. на базе кружка был образован сувенирно- пошивочный цех. Первой его продукцией стали национальные куклы, которых делали в качестве сувениров к Дню оленевода. Одной из причин открытия цеха явилась необходимость обеспечить женщин работой в зимнее время. Сюда охотно шли работать молодые женщины, чтобы научиться рукоделию, трудилось много надомниц — пожилых женщин. Специального оборудования не было, применяли обычные швейные машины; швы на меховых изделиях выполняли в основном вручную. В качестве сырья использовали выделенные совхозом отходы от забоя оленей и падежный мех — постели, камус, пешки, неплюй; ткани покупали в магазине. В 1991 г. в сувенирно-пошивочном це- хе выпускали продукцию более 80 наименований, главным образом это была спецодежда для оленеводов: малицы, гуси, тобаки, чижи, накомарники и пр.

Коми-ижемцы пос. Саранпауля отмечают все обычные христианские и советские праздники. Кроме того, 23–25 февраля проводят День оленевода: на аэродроме ставят чум, устраивают гонки на оленях, стоя или сидя на нартах.

Своеобразием отличается свадебный обряд коми-ижемцев. Родители жениха обычно засыла- ли в семью невесты двух свах, которые пытались договориться о дне свадьбы. Если девушка со- глашалась и не отдаляла этот срок, то в назначенный день жених со своими сестрами (родными или двоюродными) ехал за ней. Пока невеста одевалась, ее родители угощали гостей чаем. Сва- дебным нарядом невесты были нарядные сарафан, кофта и фартук, обычно сшитые специально к свадьбе. Приданое для себя готовила сама девушка, но родственники и подруги могли ей помогать либо полностью шить все приданое. Чем больше было нарядов, тем невеста считалась богаче. Невесту вместе с сундуком и основным приданым (нарядами, сарафанами, малицами, пимами) жених увозил прямо на свадьбу в свой дом, где уже были накрыты столы. После приезда с девуш- ки снимали платок и расплетали ей косу, в это время плакальщицы и невеста плакали и причита- ли. Затем ей заплетали две косы и надевали на голову кокошник, вышитый бисером или золотом

либо украшенный мехом. После переплетания косы родители невесты благословляли ее, учили, как нужно жить в новой семье. Отец давал молодым шелковый платок: один конец дочери, другой — будущему зятю. Первый день празднования назывался свадьба, второй — пир. У коми-зырян бытовал обычай на второй день кидать с крыльца в толпу платок, и если свадебный платок в кого- то попадал, то человек в этом году должен был выйти замуж или жениться.

Таким образом, коми-ижемцы Тюменского севера, и в частности ляпинские коми-ижемцы, ор- ганично дополнили свою традиционную культуру элементами ненецкой, связанной с оленеводст- вом и кочевым бытом, и угорской — культуры рыболовов и отчасти охотников. Еще до переселе- ния в Сибирь коми-ижемцы многое заимствовали у русских. Они очень легко восприняли русский язык и фольклор, выполняют все православные обряды. Их домашний оседлый быт схож с рус- ским: срубные избы, усадьбы с постройками для скота, огород и поле для картофеля, бани, до- машнее убранство и утварь, мужская одежда, мужские домашние ремесла. И в то же время в куль- туре ляпинских ижемцев сохраняются национальные особенности: наиболее консервативной ее частью является женская национальная одежда, которая до сих пор имеет традиционный вид; в заимствованной одежде для женщин нет тех запретов, которые существуют для ненок (например, коми-зырянки могут носить одежду с капюшоном, даже используют последний в качестве само- стоятельного головного убора).

У ляпинских коми-ижемцев, несмотря на многочисленные заимствовования из русского и не- нецкого языков, сохраняется родной язык. До сих пор используется традиционное коми-зырянское имяобразование: для мужчин и реже для женщин, помимо обычного обращения по имени- отчеству, существует обращение по имени деда и отца, например: Павелваннюр, т. е. Павла, сына Ивана, дочь Нюра. В Саранпауле в 1991 г. существовал фольклорный ансамбль, участники кото- рого более 30 лет собирали и исполняли русские и коми-зырянские народные песни. К сожалению, родной язык коми-ижемцев существует только на бытовом уровне, официальные меры по сохра- нению языка и национальной культуры не принимаются. И тем не менее ляпинские коми-ижемцы остаются устойчивой, хорошо приспособленной к условиям современной жизни этнической груп- пой, не утратившей, несмотря на инновационные и интеграционные процессы, самобытной куль- туры.

ЛИТЕРАТУРА

Дунин-Горкавич А. А. Тобольский Север. М.: Либерея, 1904. Т. 1. 376 с.

Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами. X — начало XX вв. М., 1982. 226 с.

Миллер Г. Ф. История Сибири. М.–Л., 1937. Т. 1. 608 с. Очерки истории Тюменской области. Тюмень, 1994. 272 с.

Пархимович С. Г. Вопрос заселения Нижнего Приобья коми-зырянами в начале II тыс. н. э. // Урал и про- блемы региональной историографии. Феодализм. Первобытнообщинный строй / Информ. матер. Свердловск, 1986. С. 118–122.

Филатова Н. В. Освоение коми районов Восточного Зауралья // ЭО. No 5. 1994. С. 93–102. Ямал — знакомый и неизвестный. Тюмень: ИПОС СО РАН, 1995. 238 с.

Тюмень, Институт проблем освоения Севера СО РАН

Источник