•  

ПРАКТИКИ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ПОГОДУ И ЗАЩИТЫ ОТ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ У КОМИ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2015. No 3 (30)

ПРАКТИКИ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ПОГОДУ И ЗАЩИТЫ ОТ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ У КОМИ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Н.А. Лискевич, А.Х. Машарипова

Представлены полевые материалы, характеризующие практики воздействия на погоду и стихий- ные бедствия у разных этноареальных групп коми. На территории Северного Зауралья у ижемских коми, основным занятием которых было оленеводство, использовались приемы влияния на ветер, дождь, профилактика снежных лавин. У земледельческих групп коми, расселенных в более южных рай- онах в бассейне Тобола и Иртыша, применялись способы борьбы с засухой и вызывания дождя либо ос- тановки затяжных осадков, отведения грозы, вихря. Ритуальные действия проводили, как правило, индивидуально, в случае сильных бедствий (пожара или засухи) у всех групп коми практиковалось кол- лективное воздействие. Основные приемы — заговоры, использование острых предметов, поливание могил утопленников, замачивание могильного креста, табуирование некоторых действий, а также молебны, крестные ходы, использование церковной атрибутики и др. В настоящее время метеороло- гическая магия у коми почти не применяется, некоторые приемы вспоминаются как детские забавы, но сохраняется практика молитвенных прошений о предпочтительной погоде.

В арсенале традиционной культуры широко распространены приемы вызывания или оста- новки различных природных явлений (дождя, ветра, солнечного света, града и пр.), получившие название метеорологической магии [Токарев, 1990, с. 491–506]. У современных народов попыт- ки влияния на погоду, как правило, сопровождаются молитвенным обращением к Богу и при- влечением религиозных служителей, но, по мнению С.А. Токарева, представляют собой те же древние приемы «магии погоды» [Там же, с. 496–497].

В отечественной историографии первыми методологически значимыми являются работы Н.И. Толстого и С.М. Толстой, посвященные метеорологии славян [Толстой, 2003а; Толстой, Толстая, 2003a–г], в приложении к которым содержатся программы для собирания сведений по полесским обрядам вызывания дождя и обрядам, связанным с громом и градом [Толстой, Тол- стая, 2003б, с. 122–125; 2003г, с. 158–161], а также указатель предметов, действий, признаков, лиц, животных и мифических существ, вокативов и локативов, времени дня и даты календаря, числа, географических объектов и зон [Толстой, 2003б, с. 242–252]. Эти работы во многом оп- ределили народную метеорологию как исследовательское направление в этнологии, вписы- вающееся в сферу духовной культуры и включающее как мифологические компоненты, феноло- гические знания и опыт наблюдения за погодой, так и систему практических действий и запретов для вызывания, изменения или предотвращения природных явлений (напр., [Миненко, 1991, Лев- киевская, 1995, с. 379–382; Плотникова, 1995, с. 35–361; Шабалина, 2006, с. 23–25; Казакова, 2009, с. 22–26; Чернецов, 2010, с. 349–358; Голева, 2013, с. 41–46; Любимова, 1997, с. 72–78; 2012, с. 45–60; 2013, с. 79–82; Чемерчева, 2013, с. 23–26]). К народной метеорологии также отно- сится система гаданий, предсказаний и примет, связанных с погодой [Толстая, 2004, с. 248].

Отдельные описания предсказаний или влияния на погоду у коми имеются в трудах иссле- дователей и путешественников XIX — начала XX в. Так, приметы грядущего пожара и способы защиты от грома и молнии обозначил К.А. Попов [1874, с. 60]. Приводятся примеры отношения к горе Тэл-Поз-Из1, где нельзя было шуметь, чтобы не вызвать бурю, по облакам над ним и Саблей определяли погоду [Арсеньев, 1881, с. 205–206; Ермилов, 1888, с. 48; Иваницкий, 1886, с. 7; и др.]. В.В. Кандинский в ходе экспедиции 1889 г. к сысольским и вычегодским зырянам отметил случаи одушевления явлений природы, в том числе обращение к ветру, закрывание льда от летнего солнца, чтобы оно не послало град [2000, с. 110]. П. Засодимский описывает случай, когда колдунья «отняла силу у земли», чтобы не было урожая ржи [1901, с. 14].

Практики воздействия на погоду и защиты от стихийных бедствий у коми Западной Сибири

В современной историографии важным вкладом в изучение народной метеорологии стали сбор, обобщение и систематизация малых форм фольклора — загадок, пословиц, поговорок, закличек, народных примет [Плесовский, 1975, с. 12–19; 1983, с. 14–25; Кудряшова, 1993; Фи- липпова, 2007, с. 48, 192]. В работах Н.Д. Конакова анализируются календарная символика ко- ми, семантика и этимология названий месяцев, календарные приметы, отражающие сезонные изменения в окружающем мире и их взаимосвязь с основными хозяйственными занятиями [1989, 1990, 1993], приводятся отдельные приметы для предсказания погоды, будущего урожая и успеха в промысле [1996, с. 32, 43, 119]. Н.Д. Конаков отмечает многообразие и разноплано- вость коми народных метеорологических примет: по состоянию космических светил, различным природным явлениям, поведению птиц, животных, насекомых, самодельным метеоприборам [2004, с. 241–244]. Примеры обрядов вызывания дождя или, напротив, чистого неба, проведе- ния молебнов и крестных ходов для защиты от пожаров, вызывания ветра приводятся в рабо- тах В.Э. Шарапова [2001, с. 158–159], О.В. Голубковой [2006, с. 102–103], Н.А. Лискевич [2012, с. 193–194] и др. К.В. Истомин анализирует знания о природно-климатических явлениях региона у коми оленеводов и выделяет их основные блоки: классификации ветров, осадков и явлений, связанных со снегом и снежным покровом [2004, с. 87–100].

У современного коми населения Западной Сибири сохраняются представления о приемах прогностики и воздействия на погоду. Отдельные сведения о метеорологической магии и спо- собах противостояния стихийным бедствиям были собраны в ходе полевых исследований сре- ди ижемских коми (потомков переселенцев с территории бассейна Ижмы и низовьев Печоры Архангельской губернии) в 2006, 2008, 2009–2010 гг. на территории Шурышкарского (села Мужи, Восяхово, Горки, Овгорт, Шурышкары, д. Новый Киеват) района ЯНАО и Казымского (села Казым, Полноват) и Березовского (с. Саранпауль, д. Щекурья) районов ХМАО — Югры, а также в 2003– 2008 и 2012–2013 гг. среди потомков переселенцев коми в основном из Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии, проживающих в настоящее время в Заводоуковском, Юргинском, Ярков- ском и Ялуторовском районах Тюменской области и Горьковском, Знаменском, Калачинском, Оконешниковском, Тарском районах Омской области. При сборе материала применялись мето- ды интервьюирования и свободной беседы с аудиофиксацией, при этом тематика бесед варьи- ровалась от представлений о небесных светилах и природных явлений до календарной и окка- зиальной обрядности.

Практика воздействия на погоду и стихийные бедствия у разных этноареальных групп коми имела свою специфику и была обусловлена хозяйственными потребностями и природно- географическими условиями. На территории Северного Зауралья у ижемских коми, основным занятием которых было оленеводство, использовались приемы влияния на ветер, вихрь, дождь, профилактика снежных лавин. Деятельность оленеводов была сопряжена с каждодневной по- тенциальной или реальной опасностью и экстремальными ситуациями, которые могли пред- ставлять угрозу как людям, так и животным. Это было связано с трудностью прохождения через перевалы в горах, где случались обвалы и сходы лавин, туманы и шквалистые ветра, переправ через стремительные горные реки, нападением хищников, внезапными эпизоотиями, из-за ко- торых можно было потерять все стадо, и пр.

От метеоусловий во многом зависел успех перехода и безопасность людей, особенно на перевалах. При перекочевке оленеводы смотрели на фазу луны; считалось, что если отпра- виться в дорогу на «конец луны», то можно попасть в непогоду: «В субботу как раз конец луны, новолуние. Вот погода и портится. Вечером смотрят — новолуние — можно, а когда конча- ется: э! Когда кончается, остановились чё-то» [ПМА, Березовский р-н, 2012]. Предстоящую погоду определяли по облакам над горой Нёр-Ойка: «Неройка — это Хозяин гор. По нему оп- ределяли, тучи или нет, какая погода дальше будет» [Там же]. Подобный прогноз можно бы- ло сделать по наблюдениям за облаками над горами Тэл-Поз-Из и Сабля: если тучи шли ниже вершин и, переползая через них, вытягивались в виде дыма, идущего из печной трубы, то гово- рили, что на Урале «топятся печи», и это признак дурной погоды [Иваницкий, 1886, с. 7]. В горах традиционными были шумовые запреты, хотя в большей степени они соблюдались вблизи вершины Тэл-Поз-Иза, на границе Северного и Приполярного Урала. Эта гора считалась «гнездом ветра», и поэтому даже самый слабый звук голоса, малейший стук вызывали будто бы страшную бурю. «Промышленники, проезжая мимо... сохраняют глубокое молчание и даже обертывают тряп- ками уключины весел, чтобы они не скрипели» [Арсеньев, 1881, с. 205–206].

Если надо было куда-то срочно ехать во время непогоды, то практиковали приемы метео- рологической магии. Для улучшения погоды делали 40 зарубок на палке, вспоминая (считая) при этом 40 плешивых (лысых) стариков. После эту палку ставили против ветра либо вешали, чтобы она «болталась — и ветер все равно стихнет» [ПМА, Шурышкарский р-н, 2010]. Этот способ схож с вологодским поверьем, по которому зимние морозы можно было уменьшить, со- считав «сорок плешивых мужиков», и, вероятно, связан с особым отношением к лысине (плеши) и числу 40 в народной культуре [Володина, 2001, с. 11–12; Шабалина, 2006, с. 23–25]. Умень- шить или полностью остановить дождь можно было с помощью старого зазубренного топора, который поворачивали лезвием в сторону тучи: «Если туча, то туча сразу раскалывается. Это я сам приметил. Только надо не острым поворачивать, а зубчиками» [ПМА, Шурышкар- ский р-н, 2010]. Железо ʽкэртʼ, железные предметы, по традиционным представлениям коми, имели большую магическую и лечебную силу. Встречаются былички о том, что сильный ветер можно было утихомирить, бросив против него через левое плечо вывернутой рукой нож или топор; сильный ветер могли также «рубить» топором или косой [Уляшев, электрон. ресурс].

Если же в тихую погоду раньше собирались в путь на лодке с парусом — городовушке, то при помощи трехразового издавания специальных звуков можно было вызвать ветер [ПМА, Шу- рышкарский, Березовский р-н]. Этот способ применялся (и до сих пор используется) детьми для спасения от гнуса в безветренную погоду: «Я не знаю, правда или нет, но я в это верю. Вот покос, зной, мошкара. И мы кричим: талэ, талэ, бабет кулэ — “Ветер, ветер, бабушка умер- ла”. И начинает ветер дуть. Ветерок, хоть немного, но будет. Так ветер звали» [ПМА, Бе- резовский р-н, 2012].

Метеорологические приметы коми были связаны с хозяйственной практикой, наблюдением за природой: «У них очень много примет было. И по деревьям, и по птицам, и по речкам. По всему, даже о чем и не подумаешь. Выйдет, на улицу посмотрит: ой, через неделю вот то- то будет. Они на неделю даже могли вокруг посмотреть и знать, какая будет погода» [ПМА, Березовский р-н, 2012]. На покосе по утренней росе определяли, будет или нет дождь: «утром роса есть — дождя не будет, роса нет — дождь» [ПМА, Шурышкарский р-н, 2010]. Приметой сильного ветра было красное небо; пургу предсказывал лай собак, круг вокруг луны; считалось, что лошадь не ложится в стойле к морозам, а если к копытам прилипает снег — «как на каблуках идет — к холоду» [Там же]. Ряд примет был связан с поведением птиц: гагара пе- ред ясным днем гогочет, а перед дождливой и ненастной погодой стонет [Рочев, 1975, с. 22–23], ворон перед ненастьем сидит на сухой ветке, «кричит по-своему, да еще и кланяется», кукуш- ка кукует перед громом [ПМА, Шурышкарский р-н, 2011].

Были приметы и об успехе в сборе дикоросов. На Васильев день, 14 января, смотрели звезды: «когда звездочки видать, говорят: нынче ягоды много будет» [ПМА, Березовский р-н, 2012], дождливая весна предвещала урожай на кедровые шишки [ПМА, Шурышкарский р-н, 2010].

Существовали и предзнаменования кризисных ситуаций. Коми-ижемцы обращали внима- ние на собак. Считалось, что собака воет к смерти (покойнику) или пожару, при этом по направ- лению ее морды судили о той стороне, где будет гореть. А если собака лает или воет, подняв морду кверху, то пожар будет очень большой: «Если вверх лают, считай, что с огнем будет всё. А если белая и черно-пестрая собака тихонько подвывают (у-у-у) — это всё» [ПМА, Шу- рышкарский р-н, 2010].

Способами остановки пожара были молитвы, вынесение домашних икон, большой моле- бен, крестный ход. В с. Мужи бытует предание о неуправляемом лесном пожаре: «Это было примерно 150 лет назад, еще матери мать рассказывала. В общем, три женщины поехали на гребях смолу делать. Когда они уехали, эти женщины-то, костер, видать, разводили, жарко было, и лес загорелся. Они оттуда давай быстрей бежать. На лодке уехали. Они ис- пугались, потому что лес подступал к поселку. Зажиточные уже вещи свои, а что вещи то- гда — стол, табуретки, одежда кака-то, переезжали на ту сторону. А поп собрал всех, кто мог, и по этой Тильтимке молитвой, молебеном пошли. 7 килОметров, вот. Дотуда дошли, видать, и начался дождь. И поп сказал — вы не закрывайтесь, у Бога просили что, Бог то и дал. Дак вот это, дождь погасил этот огонь, и Мужи спаслись. Вот так пожар был потушен. Крест тогда поставили»; «Пожар был до революции еще, за Ханты-Мужей чё-то сгорело, и туда, вверх пошёл. Это мать рассказывала. Потом хрестным ходом икону взяли и туда по- шли. Все бабушки туда пошли. А потом до креста стали доходить, и такой дождь начался.

Ветер да дождь! После этого они и крест поставили. После пожара крест поставили. Тогда был вот такой крест, маленький. Как домик был сделан. И большой был — длинный». Похожий сюжет, датируемый серединой XX в., был записан от жителей с. Мужи О.В. Голубковой [2006, с. 102–103].

Для остановки пожара в селе выносили из домов иконы и молились. В с. Мужи рассказыва- ли о таком случае: «На берегу все балки горели — с иконой стояла Казанской (Казанская ико- на Божьей Матери), молитву читала: “Казанский Божьей Матерь, помоги пожар тушить! От души прошу тебя, помоги, ради Христа!” И помог, потухло» [ПМА, Шурышкарский р-н, 2010].

У коми Нижнего Притоболья и таежного Прииртышья (территория юга Тюменской и Омской областей) природно-климатические условия (в зоне экстремального земледелия с колебанием сельскохозяйственных сроков) порождали ряд праздничных мероприятий, включающих в себя ритуалы христианских и языческих традиций (освящение полей и пастбищ), направленных на сохранение будущего урожая. Воспоминания о ритуальных действиях, связанных с вызыванием дождя, были зафиксированы у потомков коми-зырян, переселившихся из Вологодской губернии в Тарский и Ялуторовский уезды Тобольской губернии в середине XIX в.

Летом, в период неблагоприятных погодных условий, проводили обряды на вызывание или, реже, прекращение дождя. Основными участниками обхода, как правило, становились пожилые женщины: «бабы» икону носили, «бабки ходили», «старухи соберутся». Как правило, ком- плексное мероприятие приурочивали к дате, выпадавшей на ближайший христианский празд- ник. Например, в Омской области — праздник Троица. Коми жители, проживающие в деревнях Кибер-Спасское и Спасское, крестный ход организовывали в соседнее село: «если засуха была большая, на девятую пятницу пешком ходили в Воскресенку с иконами, потом шли на поля, где хлеб растет» [ПМА, Калачинский р-н, 2008]; в д. Лагушина «если дождя нет, то идут на поля с иконами» [Там же]. Одной из особенностей ритуала у этой группы коми был обычай по- сещать кладбище: «На Троицу, когда не было дождя, брали иконы, ведра с водой и шли на кладбище поливать могилы утопленников» [Там же]. «Чтоб дождь пошел, шли вечером на ночь на кладбище пешком, там пели молитвы и поливали могилки» [Там же].

В с. Ивановка Тарского района Омской области молебны с просьбой о дожде проводили не только на Троицу, но и при необходимости в случае засухи. Для этого собирались женщины с иконами и шли на поле. Молитвы пели на всех полях, над посевом, среди деревни и на речке. В основном с молитвами обращались к Пресвятой Богородице, но пели и другие — кто какие знал [ПМА, Тарский р-н].

В несколько в другом виде этот обычай был записан в д. Имшагал: «Долго не было дождя, и тогда мы пошли с подружкой на кладбище, выкопали там крест со старой могилки, привя- зали его к чурке и утопили в реке. Дождь пошел очень сильный, два-три дня шел беспре- станно, мы даже испугались и побежали из воды крест вытаскивать. Как вытащили, так дождь и стал стихать» [ПМА, Тарский р-н, 2012].

У коми Нижнего Притоболья в случае засухи, когда по месяцу и более не было дождя, уст- раивали молебен и ходили с иконой по деревне: «...молились — пока еще церковь была. А по- том из колодца воду черпают и льют друг на дружку — и дождь идет. Шум в деревне. Лили ведрами. На покосе бочонки деревянные с водой. Что остается — льют друг на друга» [ПМА, Ярковский р-н, 2004]. Обычно такой обход селения был приурочен к Петрову дню2: «На Петрунь день ходили к крестам молиться возле Тобола. Сначала по всем улицам ходили, всю деревню обходили. Раньше в деревне во многих местах кресты стояли. На Петров день, кто побогаче, стол накрывали в ограде, попа приглашали»; «На Петров день к крестам иконы водили, там молитвы читали, чтоб дождь пошел»; «Бабы икону носили, чтоб дождь пошел, помолятся — обратно идут, и дождь пойдет, вот какая вера была» [ПМА, Ярковский р-н, 2004; Юргинский р-н, 2007]. В современной традиции, чтобы прекратить засуху и вызвать дождь, в с. Ивановка Ялуторовского района во время празднования дня села (7 июля) участни- ков и гостей праздника обрызгивают ветками с водой (рис.).

Когда долго не было дождя, говорили: «Дай Бог дождишка, лентяям отдышка». У детей, уставших от работы, была забава «накликать дождь»: «если на покосе грабли бросили зубьями вверх — к дождю, родители ругаются. Или если лягушку истопят, сожгут или убьют, то дождь будет» [ПМА, Ялуторовский р-н, 2006]. Чтобы остановить дождь, «кочергу на улицу вы- носили. На крыльцо ее положишь» [ПМА, Тарский р-н, 2012]. Во время покоса надвигающуюся тучу «держали вилами» [ПМА, Ярковский р-н]. Вилы использовали также для защиты от вихря, направляя их зубьями навстречу крутящейся воронке ветра: «Когда вихрь сильный идет, вихрь крутит вот, прошлый год даже это было, П.З. (имя и фамилия человека. — Н. Л.) пошел ви- лами навстречу. Когда вихрь поднимается и сено уносит через речку на ту сторону, тогда надо вилами навстречу или чем-то острым. Навстречу делали. Вот это и было у нас. Мо- жет, в душе и молились, кто его знает сейчас» [ПМА, Калачинский р-н, 2008].

Существовали запреты и предостережения на совершение тех или иных действий во время работ по праздникам. Так, нами были записаны личные жизненные ситуации. Например, в с. Ивановка «муж, когда поехал сено убирать, наказал мне, чтоб я пол не мыла, иначе дождь пойдет, а у меня родственники должны были приехать, я и помыла крыльцо, и сразу тучи набежали» [ПМА, Ялуторовский р-н, 2006]. В день Кирики Улиты «нельзя ничего делать с се- ном» [ПМА, Калачинский р-н, 2008]. «Поехал родственник в этот день сено вывозить. Было солнечно, и вдруг у самой уже деревни набежала туча, ударил гром и молния попала прямо в телегу с сеном. Все сгорело» [Там же]. Предписания старались строго соблюдать: «до Ильина дня нужно все успеть» [ПМА, Калачинский р-н, 2008]. «Бабушка говорила: Илья наделает гни- лья» [Там же].

Долгосрочные приметы о погоде у земледельческих групп коми были связаны с определе- нием количества будущих осадков, размеров урожая: «Вот как появится новая луна на Рожде- ство, посмотри, луна как висит, если как бы немножко загибается, что можно ведерко пове- сить с водой, значит, будут дожди. А если она прямо стоит, что некуда ведро повесить, значит, будет сухо, без дождей» [ПМА, Калачинский р-н]. Чтобы узнать погоду на следующий день, смотрели: солнце ясно садится — добрый день; солнце садится под тучи — будет дождь, а в Ильин день всегда дождь бывает [ПМА, Ярковский р-н].

Пожары в деревне были страшным бедствием. Одним из способов остановки пожара или из- менения его направления у всех групп коми было бросание в огонь пасхальных яиц: «А яйца, кра- шенные луковой шелухой, пасхальные съедали, а одно ложили за икону. Когда пожар, его броса- ли» [ПМА, Тарский р-н, 2012]. Кроме этого, пожар обходили с иконами и молились. В с. Староалек- сандровка (Ярковский р-н) во время лесного пожара пожилые женщины бросали в огонь пасхальные яйца и стояли с иконами возле кладбища, чтобы его отстоять. И в результате этого, по их мне- нию, ветер изменил направление и пожар отступил, хотя другие жители села объясняли остановку огня широкой бороздой, пропаханной трактором [ПМА, Ярковский р-н, 2006].

Практика воздействия на погоду и стихийные бедствия у разных этноареальных групп коми имела свою специфику и была обусловлена хозяйственными потребностями и природно- географическими условиями. На территории Северного Зауралья у ижемских коми, основным занятием которых было оленеводство, использовались приемы влияния на ветер, дождь, про- филактика снежных лавин. У земледельческих групп коми, расселенных в более южных рай- онах в бассейне Тобола и Иртыша, применялись способы борьбы с засухой и вызывания дождя либо остановки затяжных осадков, отведения грозы, вихря. Ритуальные действия обычно про- водили индивидуально, в случае сильных бедствий (пожара или засухи) у всех групп коми прак- тиковалось коллективное воздействие. Основные приемы — заговоры, применение острых предметов, поливание могил утопленников, замачивание могильного креста, табуирование не- которых действий, а также молебны, крестные ходы, использование церковной атрибутики и др. В настоящее время метеорологическая магия у коми почти не практикуется, некоторые приемы вспоминаются как детские забавы, но сохраняются молитвенные прошения о предпочтительной погоде.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Арсеньев Ф.А. Картины дальнего севера: Из охотничьих воспоминаний Ф.А. Арсеньева // Вологодский сборник, издаваемый Вологодским губернским статистическим комитетом под редакцией члена-секретаря Комитета Ф.А. Арсеньева. Т. 2. Вологода: Тип. Губерн. правления, 1881. С. 154–215.

Володина Т.В. Лысый и лысина в восточнославянской народной культуре // Живая старина. 2001. No 3. С. 11–12.

Голева Т.Г. «Дай, бог, дождь на наши поля»: Метеорологическая магия у коми-пермяков // УИВ. 2013. No 2 (39). С. 41–46.

Голубкова О.В. Этнокультурное взаимодействие северных коми-зырян и русских в сфере сакрального символизма // Археология, этнография и антропология Евразии. 2006. No 3 (27). С. 101–111.

Ермилов Н.Е. Поездка на Печору: Путевые заметки. Архангельск: Губерн. тип., 1888. 95 с.

Засодимский П. В зырянском краю: (Путевые очерки). М.: Изд. кн. магазина торгового дома «С. Курнин и Ко», 1901. 52 с.

Иваницкий Н.А. Вологодская Печора: (Из путевых записок) // Вологод. губерн. ведомости. 1886. No 19. С. 7.

Истомин К.В.

Казакова Е.Д. Две заметки о лексике народных верований // Живая старина. 2009. No 1. С. 22–26.

Кандинский В.В. Национальные божества (по современным верованиям): Из материалов по этногра- фии сысольских и вычегодских зырян // АРТ лад. 2000. No 1. С. 108–112.

Конаков Н.Д. Древний календарь: От периода лося до периода медведя // Родники пармы. Сыктыв- кар: Коми кн. изд-во, 1989. С. 119–144.

Левкиевская Е.Е. Вихрь // Славянские древности: Этнолингв. словарь / Под ред. Н.И. Толстого. М.: Междунар. отношения, 1995. Т. 1. С. 379–382.

Лискевич Н.А. Дорога в традиционной культуре коми Нижнего Приобья // Подорожник: Краевед. аль- манах / Сост. В. Белобородов. Тюмень: Мандр и Ка, 2012. С. 179–195.

Любимова Г.В. Способы борьбы с засухой в традиционной обрядности русских крестьян Западной Сибири // Гуманитар. науки в Сибири. 1997. No 3. С. 72–78.

Любимова Г.В. Религиозно-магические практики русских крестьян Сибири в условиях стихийных бед- ствий // Гуманитар. науки в Сибири. 2013. No 3. С. 79–82.

Источник