•  

ПУТЕВЫЕ ЖУРНАЛЫ МИССИОНЕРОВ ОБДОРСКОЙ МИССИИ (60–70-е гг. XIX в.): АНАЛИЗ ПУБЛИКАЦИИ ИСТОЧНИКОВ

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2016. No 3 (34)

С.Н. Щербич

Тюменский государственный университет ул. Володарского, 6, Тюмень, 625003, РФ E-mail: sofia-sh@mail.ru

ПУТЕВЫЕ ЖУРНАЛЫ МИССИОНЕРОВ ОБДОРСКОЙ МИССИИ (60–70-е гг. XIX в.): АНАЛИЗ ПУБЛИКАЦИИ ИСТОЧНИКОВ

Представление об особенностях миссионерского служения в Северо-Западной Сибири можно получить из такого исторического источника, как путевые журналы миссионеров Обдорской миссии. В них раскрыты проблемы взаимодействия с иными культурами, отражен уникальный индивидуальный опыт общения авторов с местным населением и рефлексия по этому поводу. Статья посвящена анализу издания «Путевые журналы миссионеров Обдорской миссии (60–70-е гг. XIX в.» как исторического ис- точника с целью оценки ее информационного потенциала в историческом исследовании и характери- стики как историко-культурного феномена. Источниковедческий анализ позволил выявить историю появления данной работы, ее структуру, принципы выборки документов, составления научных ком- ментариев к текстам путевых описаний, принципы археографического описания источников.

Значение публикации источника заключается не только в том, что путевые журналы миссионеров Обдорской миссии стали доступны для прочтения, но также и в том, что в научные комментарии включены све- дения о миссионерах, толкования понятий и терминов, встречающихся в текстах. Географический указатель помогает осуществлять быстрый поиск информации и может также представлять инте- рес как самостоятельный источник для изучения топонимии Северо-Западной Сибири XIX в. Именной указатель не только возвращает имена, но и позволяет рассматривать их в контексте культурного взаимодействия православного духовенства с коренным населением Северо-Западной Сибири. Путе- вые журналы миссионеров содержат уникальную информацию о верованиях, традициях, быте населе- ния Северо-Западной Сибири, об особенностях апостольского служения сибирских священников Обдор- ской миссии 60–70-х гг. XIX в.

В публикации данных источников заключен богатый информационный потенциал, который может быть востребован в сравнительно-исторических исследованиях письмен- ного наследия миссионеров духовных миссий Западной Сибири и других территорий Российской импе- рии, ориентированных на выявление его общих и специфичных черт.

 

Введение

 

В освоении нового географического и культурного пространства Северо-Западной Сибири миссионеры Обдорской миссии сыграли заметную роль, находясь у истоков диалога между разными культурными этническими сообществами региона. В апостольском служении основное место занимает личность самого миссионера, от него зависит преодоление проблем культурно- го взаимодействия. Так ли это было на самом деле, представляется возможным изучить, обра- тившись к письменному наследию миссионеров (записки, дневники, путевые журналы). Миссио- неры по долгу службы обязаны были фиксировать события, происходящие с ними в поездках. Официальная информация из записей о количестве крещенных, заключенных браках, отпева- нии попадала в епархиальные отчеты о деятельности Обдорской миссии. Размышления мис- сионера, его внутренние переживания, которые возможно почувствовать, читая записи, остава- лись для так называемого внутреннего пользования, осмысления руководством Тобольской епархии проблем культурного диалога и не подлежали отправке в Синод. Священники знали, что их сочинения будут читать, поэтому из-под пера выходили выверенные тексты. Путевые записи поступали епархиальному архиерею в оформленном чистовом варианте, они написаны аккуратным почерком, содержат изредка исправления. Находясь в трудных полевых условиях ямальской тундры, миссионеры делали только заметки о событиях, впечатлениях, переживани- ях, а основная работа над текстом завершалась после возвращения в Обдорск. Это подтвер- ждает в своей работе С.В. Мельникова в отношении записок алтайских миссионеров: они «не- сут следы литературной обработки, авторского переосмысления, о чем свидетельствует часто очень высокое качество текстов, а также разного рода обобщения, связывающие отдельные записи и придающие им целостный характер» [2008, с. 35].

Стоит обратить внимание исследователей на формуляр журнала записей. Как правило, журнал представлял собой таблицу, состоящую из четырех граф (порядковый номер записи, число, содержание, заметки). Также текст мог располагаться на листе с левой стороны, а пра- вая часть оставалась для резолюций и помет, либо это был просто текст, занимающий весь объем листа.

Для исследователей особый интерес могут представлять черновые варианты текстов, ко- торые содержат яркую рефлексию увиденного, пережитого миссионером. Например, сохранил- ся черновик помещенного в сборнике путевого журнала Петра Попова за 1882 г. При сравнении вариантов сюжета, касающегося разрушения миссионерского дома и неустроенности быта его обитателей, обнаруживается, что в черновике Петр Попов описывает этот факт очень подроб- но, эмоционально, воспринимая его как личную трагедию, а в официальном тексте ограничива- ется парой предложений с констатацией факта запустения [Из истории Обдорской миссии..., с. 19]. При хорошей сохранности беловиков путевых журналов миссионеров черновые варианты текстов выявлены частично. Необходимо продолжение данной работы для объективной оценки того или иного события, так как именно черновики текстов могут внести ясность и восстановить недостающие детали.

Авторская работа над текстом, придание ему официального характера не умаляют интере- са к ним, что подтверждается в ряде научных исследований, посвященных разным аспектам деятельности Обдорской миссии [Мавлютова, 2001; Софронов, 2007]. Историки весьма охотно привлекают сохранившиеся путевые журналы и записки для аргументации и доказательства своих исследовательских гипотез. Но самостоятельным предметом источниковедческого ана- лиза данный информационный массив становится не так часто, и это характерно не только для Обдорской, но и для других миссий. В основном дневники, записки, путевые журналы как источ- ник привлекаются в исторических исследованиях с целью дополнения новыми фактами дея- тельности миссий, определения роли миссионеров в развитии лингвистики, значения их лите- ратурного наследия для понимания культуры, быта, обычаев малых народов Севера, инфор- мационный потенциал источника востребован в этнографических изысканиях [Крейдун, 2006; Насонов, 2013; Мельникова, 2015; Лысенко, 2015; Повод, 2006; Харитонова, 2015]. Внимания заслуживают работы С.В. Мельниковой и Н.В. Карташовой, в которых рассматриваются путе- вые записки миссионеров как весомая часть литературного, культурного наследия [Мельникова, 2008; Карташева, 2015]. Научное представление о практике и особенностях миссионерского служения, культурных традициях коренного населения Западной Сибири расширяют и публика- ции духовного наследия миссионеров [Из духовного наследия..., 1998; Путевые журналы..., 2002; И здесь появляется заря христианства..., 2003; Шемановский, 2005]. Дальнейшая работа по их анализу и систематизации должна помочь историкам в понимании природы получаемого нового знания и его объективной оценки.

Целью данного исследования является источниковедческий анализ публикации «Путевые журналы миссионеров Обдорской миссии (60–70-е гг. XIX в.)», включающий следующие проце- дуры: изучение исторических условий, установление людей и институций, участвовавших в под- готовке и осуществлении издания, выявление соответствия применяемых составителями ар- хеографических принципов издания исторических источников нормативным документам, а так- же анализ содержания публикации.

Участники и конкретные обстоятельства создания публикации

В конце 1990-х — начале 2000-х гг. с возобновлением миссионерского служения РПЦ возрас- тает интерес к истории христианизации коренных народов Сибири, и в этой связи появление в 2002 г. публикации «Путевые журналы миссионеров Обдорской миссии в 60–70-е гг. XX в.» стало закономерным явлением. Подготовкой издания занимались сотрудники лаборатории истории куль- туры Сибири Тюменского государственного университета [Путевые журналы..., 2002].

Были изучены материалы многих фондов Государственного архива в г. Тобольске (тогда в ТФ ГАТО), связанных с историей Русской православной церкви и ее деятельностью по христиа- низации коренного населения Северо-Западной Сибири. В результате было определено, что путевые журналы миссионеров Обдорской миссии представляют значительный документаль- ный массив, который имеет перспективу быть изданным самостоятельным комплексом, доступ- ным для всестороннего изучения.

Исследование было выполнено при поддержке департамента информации и социально- политических исследований администрации ЯНАО. При содействии руководства двух архивов Тюменской области — О.П. Тарасовой (ГАТО) и Т.Ю. Коклягиной (ТФ ГАТО), материалы, выяв- ленные в архиве, были оцифрованы и переданы для изучения. Прочтением, набором текстов документов занимались сотрудники лаборатории истории культуры Сибири: И.В. Георгиева, Е.А. Зайцева, В.Н. Погорелов, И.А. Половодова. Составителем сборника являлся канд. ист. на- ук, доцент кафедры отечественной истории В.Я. Темплинг, также им были написаны коммента- рии к путевым журналам. Вступительная статья в сборнике была подготовлена канд. ист. наук, доцентом С.В. Туровым. Главным редактором выступил д-р ист. наук, директор факультета ис- тории и политических наук ТюмГУ С.В. Кондратьев. Предпечатная подготовка осуществлена издательством Ю. Мандрики, отпечатан сборник на ГИПП «Зауралье» г. Кургана.

Цель издания сборника составители определяли актуальностью изучения миссионерского опыта, так как и «и по прошествии 150 лет дело христианского просвещения аборигенов Севера далеко от завершения, с той лишь разницей, что у православных священников появились кон- куренты в лице проповедников адвентистов, баптистов, свидетелей Иеговы и т.д. Последние уже активно осваивают ямальскую тундру, а среди самих аборигенов заметен возврат к языче- ству под лозунгом возрождения национальных традиций» [Там же, с. 5].

Сборник включает в себя: вводную статью («Вместо предисловия»); основную часть, со- держащую 17 текстов, из которых 16 — путевые журналы миссионеров и 1 рапорт. При опреде- лении видовой принадлежности публикуемых документов составители сборника исходили из названия, которое давали миссионеры своим сочинениям. В современных исследованиях нет единого определения жанра этих описаний (дневники, записки, журналы), но их объединяет то, что «ядром текстов были путевые заметки, что вполне объяснимо объективными причинами — “кочевой” жизнью их авторов» [Мельникова, 2008, с. 35]. Далее следуют комментарии, где со- ставители обосновывают подборку документов, правила публикации, дают пояснения терминов, встречающихся в текстах путевых журналов, приводят биографические сведения о миссионерах миссии. Следующими структурными элементами является географический указатель, содер- жащий перечень географических названий, в том числе названия населенных пунктов, посе- щавшихся миссионерами, и именной указатель, в котором приведено 336 имен людей, упоми- навшихся в путевых описаниях. Таким образом, научно-справочный аппарат издания состоит из всех необходимых частей: предисловия, комментариев к текстам, указателей, оглавления с пе- речнем впервые публикуемых документов.

Археографические принципы публикации

В сборник вошли документы одной разновидности — журналы, за исключением «Рапорта священника Петра Попова архиепископу Варлааму о жертвоприношениях инородцев». Включе- ние его составители определяли тем, что «рапорт, собственно говоря, является продолжением или, лучше сказать, дополнением путевого журнала предыдущего года и был инициирован ре- золюцией архипастыря, в которой он потребовал более подробных сведений, в том числе и о жертвоприношениях. Таким образом, помещение этого документа в данном комплексе оправ- дано» [Путевые журналы миссионеров..., с. 205].

По форме издания — это сборник, изданный типографским способом, содержащий факси- мильное воспроизведение подписей новокрещенных самоедов под обязательствами о соблю- дении христианской веры и фрагмент журнала П. Попова с пометами о возбуждении следствия против князя Тайшина, обвиненного в покровительстве язычества, а также фотография из фон- дов окружного музея г. Салехарда с князем И.М. Тайшиным.

Тексты путевых журналов воспроизводятся по современным правилам правописания и пунктуации с сохранением стилистических и языковых особенностей подлинника. Не унифици- руется правописание географических названий. Все вставки, добавления, исправления, сде- ланные миссионерами, внесены в строки и не оговариваются. Числа, названия дней и месяцев, в некоторых журналах находящиеся в левой колонке, также внесены в строку и выделены полу- жирным шрифтом. Текст, выделенный авторами документа (миссионерами), передается полу- жирным курсивом. Реконструированные составителями части текста приведены в квадратных скобках, непрочитанные в оригинале слова отмечены отточием также в квадратных скобках. Подпись миссионера составители не выделили в тексте, а подписи его помощников передали курсивом.

Путевые журналы миссионеров содержат пометы и резолюции, которые по правилам пуб- ликации исторических источников должны быть воспроизведены после текста документа с но- вой строки в хронологическом порядке вслед за подписями. При этом обязательно требуется указать авторов помет, а также способ написания, а текст резолюции необходимо набирать другим шрифтом. Составители сборника опустили эту часть археографического описания доку- ментов. Несоблюдение данного правила, на наш взгляд, привело к информационным потерям и не позволяет проследить историю рассмотрения записей миссионеров. А они могли бы прояс- нить исследователям прежде всего отношение епархиального руководства к предоставляемой миссионерами информации.

Стоит отметить и то, что путевой журнал Петра Попова, содержащий обозрение церквей Сургутского и Березовских округов, включен был в эту публикацию по тематическому признаку, так как содержит описание состояния Обдорской миссии в 80-х гг. XIX в. Данный текст опубли- кован не полностью. Если документ приводится в извлечении, то обязательно должен иметь заголовок с предлогом «из». Опущенные части текста документа нужно отмечать отточием в квадратных скобках и в текстуальных примечаниях должны излагаться содержание опущенных частей и причины изъятия. В конце редакционного заголовка данного путевого журнала мы на- ходим указание на извлечение в круглых скобках, текстуальные же примечания отсутствуют.

Все тексты миссионеров в сборнике располагаются в хронологическом порядке, имеют ре- дакционный заголовок с указанием даты (составители определяют ее исходя из даты внесения в журнал последней записи миссионером и по сопроводительным рапортам), наименования вида документа, содержания. Каждый документ в публикации сопровождается легендой, со- держащей поисковые данные (название архива и система шифров), указание на подлинность (все источники публикуется в подлиннике), способ воспроизведения (рукопись, без указания характера письма). Легенда находится в конце публикуемого документа.

Ознакомившись со сборником путевых журналов, можно сделать вывод, что по целевому назначению он относится к научно-популярным изданиям. В этом случае издание адаптируется в принципах передачи текста и построении научно-справочного аппарата для широкого круга читателей, что и было одной из задач составителей. Для научного издания приоритетным яв- ляется проведение источниковедческого, палеографического, текстологического, эвристическо- го и т.д. исследования публикуемого текста. В анализируемой публикации это отсутствует.

Установленный тип издания (научно-популярный) определил и вариант археографического описания (упрощенный), который применяли составители. По правилам публикации историче- ских источников это вполне допустимо, кроме того, этим же оправдано и включение в издание дополнительных документов по теме, имеющих познавательный интерес и содержащих выра- зительную информацию, эмоционально воздействующую на читательскую аудиторию.

Анализ содержания публикации

В сборнике приведены труды пяти миссионеров Обдорской миссии (П.А. Попова, Е.Н. По- номарева, И.М. Платонова, А.Я. Тверитина, Н.Г. Герасимова2), объединенные рядом сюжетных линий, которые можно проследить в текстах: цель проездки; описания природных и бытовых условий; коммуникативные барьеры, возникающие между миссионером и населением; границы веры и неверия; сохранение традиционного миропорядка и тщетность усилий, предпринимае- мых миссионерами по окормлению паствы. Эти сюжеты не только характерны для путевых за- меток священников Обдорской миссии, но зафиксированы и в сочинениях миссионеров Алтай- ской миссии [Мельникова, 2015].

Основной целью миссионерских поездок являлась христианская проповедь и просвещение местного населения. Тексты изучаемых путевых журналов позволяют лишь обрисовать в общих чертах темы бесед миссионера с паствой, дословно же они не фиксировались. Священники разъ- ясняли библейские сюжеты, вели разговоры о вере и необходимости обучения детей грамоте.

Не меньший интерес представляют записи миссионеров о самой поездке в ямальскую тун- дру. Весьма образно они описывают природные и бытовые условия, с которыми приходилось зачастую просто мириться и воспринимать это как промысел Божий. Можно представить, что испытывал Николай Герасимов, написав следующие строки: «Мы, находились без малого сутки под открытым небом при 35-градусном морозе, можно сказать, прозябли до костей, и потому неуди[ви]тельно, что довольно бедный чум самоедский с его бедным очагом показался нам в тот тяжелый для нас час нарочито уготованным — спасающим и милующим человека Богом» [Путевые журналы..., с. 170].

Повседневные трудности, с которыми сталкивалась паства, также попадали в поле зрения священников, особенно такое явление, как злоупотребление спиртными напитками. Вот что пи- шет Е. Понамарев о своем посещении местечка Люймазы: «К великому прискорбию моему я узнал, что некоторые из русских, проживающих в Люймазе, считали меня продавцом этого вина остякам. Так вечером 19-го числа, двое рабочих приходили ко мне и убедительно просили меня отпустить им вина. Заметив им, что мы никогда и капли вина не возили с собою, я спросил их: “неужели вы думали, что вино это продано было мною или пономарем, при мне находящимся? Да откуда же батюшка, остяки-то взяли вино? Неужели от того казака, который давече на час сюда приезжал? Да, действительно от него, сказал я, неужели вы не видали, как мимо вас остяки пронесли вино с лодки казака? Нет, отвечали они, с каким-то недоумением. А видели ли вы, говорю им, как один из инородцев, опасаясь меня, а может быть и вас, пронес на плече что-то в налимьем мешке. Это-то мы видели, неужели бочонок-то в мешке-то был? Да, он-то и был в мешке-то”. Удивились мои собеседники находчивости остяка в этом деле» [Там же, с. 39]. Не- понимание цели миссионерского служения, как видно, встречалось не только у коренного насе- ления, но и у русских. А это, по мнению Евфимия Понамарева, могло нанести удар по репута- ции миссионера: «...мы невинно попали бы под категорию виноторговцев Березовских, и к зва- нию миссионера невольно присоединился бы титул целовальника. Страшно представить и по- думать об этом» [Там же, с. 39–40]. Во второй половине XIX — начале XX в. целовальниками называли продавцов в казенных винных лавках [Там же, с. 207].

Заслужить доверие со стороны населения требовало от миссионеров немалых усилий. Приходилось оказывать им знаки внимания через гостеприимство и угощение. Например, свя- щенник Иоанн Платонов пишет: «Принимая их ласково, вместе с тем должен был и угощать. А потому, несмотря на свой недостаток в жизненных потребностях, по скудным средствам, дол- жен был уделять и им часть. В противном случае с первого же раза негостеприимством должен бы был оттолкнуть их от себя» [Там же, с. 72]. Оказание помощи при болезнях населению ямальской тундры рассматривалось миссионерами как один из верных способов достичь дове- рительного отношения к себе как пастырю. Эту мысль мы находим у священника Петра Попова: «имея при себе единственное врачебное пособие, деревянное масло, я весьма рад был слу- чаю, через который мог внушить доверие к себе» [Там же, с. 23].

Одним же из неопределимых препятствий культурного диалога для большинства священ- ников Обдорской миссии было незнание ими языка [Там же, с. 74]. А для миссионерской прак- тики это имеет первоочередное значение, ввиду того что без «выработки общего языка обще- ния, т.е общего кода диалога культур» [Аблажей, 2010, с. 67], невозможно достичь целей куль- турного взаимодействия. Как правило, общение с коренным населением Северо-Западной Си- бири претерпевало сложную эволюцию от диалога до коммуникативных провалов и наоборот.

Особое место в записях миссионеры отводят описанию случаев обращения к православию, рассуждениям о вере и неверии. Например, священник Петр Попов в 1861 г. приводит рассказ девяностолетнего старика Сёбти Хоролина, крещенного им в этом году: «Возвращаясь после напрасных поисков домой без товарищей, отделившихся раньше в другую строну, он увидел себя отделенным от твердой земли. Три полнолуния, говорил он, видел в течение своего пре- бывания на льдах. Пищу его составляло мясо четырех оленей, на которых ездил, и лед мор- ской, который лизал он для утоления жажды. Когда же запас мяса весь истощился, тогда пи- щею его был молодой снег, каждодневно почти выпадающий. Наконец, обессилевши, начал призывать Бога и тогда чувствовал, что снег делался для вкуса также приятным и питательным, как масло, вкуснее которого самоеды ничего не находят...» [Путевые журналы..., с. 22]. Очень интересную беседу о вере, жизни и смерти записал в своем журнале А. Тверитин: «Утром, лишь только что я встал. Заявился ко мне старый мой знакомый Лямби — с просьбой посетить его чум; очень рад я был радушному гостеприимству язычника и притом шамана; а особенно откро- венности его при беседе со мною. Вот его слова: “Я осознаю, что наша вера не права, но поду- май сам,— ведь я такой же поп, как и ты, думаю, что ты не согласишься изменить своей вере, зачем же меня отвлекаешь от моей веры? Что скажут тогда обо мне те, которые обращаются ко мне за советами и которым я помогаю в нуждах? ... Книг ваших мы не знаем. Мы веруем, что после смерти будем в том же состоянии, в каком находимся и здесь, т.е. будем заниматься та- кими же делами, какими кто и здесь занимался, а что ты говоришь о другой жизни — загробной, об этом никто не знает, никто там не был”» [Там же, с. 154].

В путевых описаниях миссионеров можно встретить их размышления о напрасных усилиях, которые они прилагали в духовном просвещении паствы. Например, П. Попов в 1867 г. в ко- чевьях князя Тайшина после проведения богослужения увидел «полуизгнивших идолов, соб- ранных в одну кучу, в числе которых были деревянные и каменные самой грубой обделки», в разговоре с князем Тайшиным он предложил их уничтожить, но «князь отозвался, что они при- надлежность некрещеных остяков, которым и самое место принадлежит, поэтому он не смеет их уничтожать» [Там же, с. 78]. Интересна ремарка миссионера, оставленная по этому поводу, о том, что князь Тайшин не предпринимает усилий, чтобы уничтожить идолов, «вероятнее, пото- му что сам суевер» [Там же, с. 79]. Описывая эти факты, П. Попов четко осознавал, что боль- шинство крещеных людей оставались такими только на бумаге и миссионерские усилия по окормлению паствы были тщетны. Эти мысли посещали не только миссионеров Обдорской миссии, они встречаются и в сочинениях миссионеров Алтайской миссии: «Новообращенные, большинство из которых вели кочевую жизнь, после крещения были предоставлены сами себе, так как иногда годами священники не могли добраться до какого-либо отдаленного улуса или кочевья, а значит, там не совершались ни богослужения, ни церковные Таинства. Только посто- янные проповеди и богослужения могли дать желаемый результат, но они были невозможны по причине малочисленности миссионеров, а также сложного материального положения миссий» [Мельникова, 2015, с. 182].

Внимание этнографов в путевых описаниях могут привлекать сюжеты о традиционной вере и обрядах, с ней связанных. В путевом журнале священника Петра Попова за 1863 г. встречаем краткие описания изображений почитаемых духов, которые были составлены во время съезда инородцев в Обдорске. Вот что он пишет: «Из собеседований моих с ними о ничтожестве идо- лов (в доказательство важности их) я в первый только раз мог узнать генеалогию и порядок че- ствования им, что чрезвычайно меня обрадовало сколько потому, что указало мне предметы заблуждения закоренелого до фанатизма, а гораздо более потому, что выказывало их доверчи- вость ко мне, ибо тайны этой они никому не открывают, кроме своих родичей» [Там же, с. 45]. Приведены описания семи духов: Яу-мала (Мастерко), Нумгамбоя, Хэсе, Погроне, Минисея, Харувоя, Посьты-ниче. Особое место в заметках отведено рассказу о Мастерке [Там же, с. 47]. Помещенный в публикации рапорт священника Петра Попова об обряде жертвоприношений позволяет изучать их как элементы традиционной культуры.

В путевых журналах особое место отводится описаниям обрядов погребения, что также имеет ценность для исследователей: «Кладбище как здешних инородцев, и вообще самоедов порождает довольно неприятное чувство. Умершие кладутся поверх земли в плохо устроенных ящиках, похожих на голбчики, устраиваемые над могилами христиан. От дождя и снегу они в скором времени разрушаются, и кости, оставаясь по наружности, или растаскиваются зверями, или в разбросе валяются по всему кладбищу, а нередко случается и то, что недавно похоро- ненные тела служат пищею хищным зверям» [Там же, с. 85].

Отметим, что тексты миссионерских записей пронизаны остротой и сменой душевных со- стояний, в которых пребывали их авторы: чувство страха, безысходности, тщетности своих уси- лий в деле просвещения аборигенного населения Северо-Западной Сибири и в то же время радость за обратившихся к христианской вере. Вполне можно согласиться с мнением, что «в сочинениях миссионеров присутствует некий метасюжет, который можно назвать сюжетом пре- одоления — преодоления суровой сибирской природы, преодоления косности и равнодушия туземцев, их дикости и суеверий, и конечно, преодоления себя — своих страхов, человеческих слабостей, немощей и сомнений» [Мельникова, 2008, с. 40].

Заключение

С возрождением в конце 90-х г. XX в. традиции миссионерского служения Русской право- славной церкви актуальным становится обращение к опыту деятельности миссий XVIII–XIX вв. Начинается изучение архива Алтайской миссии, и публикация «Путевые журналы миссионеров Обдорской миссии (60–70-е гг. XX в.)» в 2002 г. явилась своего рода продолжением работы по изданию разнообразных исторических источников о деятельности миссий.

В результате кропотливой работы большого научного коллектива лаборатории истории куль- туры Сибири ТюмГУ и при содействии сотрудников архивов Тюменской области удалось собрать воедино важную часть письменного наследия священников Обдорской мисси в 60–70-х гг. XIX в. В этом состоит уникальность и актуальность данного сборника. Издание путевых журналов мис- сионеров положило начало целой серии документальных публикаций «Сибирский раритет», ос- вещающих разные аспекты деятельности как миссионеров, так и миссии в целом. На сегодняш- ний день первый сборник является библиографической редкостью. В 2007 г. вышло второе изда- ние путевых журналов миссионеров Обдорской миссии, содержащее материалы, не включенные в первую публикацию. Говорить, что процесс введения в научный оборот документации миссио- неров завершен, преждевременно. Вероятно, материалы, составленные священниками Обдор- ской миссии, могут входить в архивные дела, которые еще не попадали в поле зрения историков и ждут своего часа.

Популяризация письменного наследия миссионеров Обдорской миссии определила и харак- тер его публикации. Составители выбрали упрощенное археографическое описание источников, допустимое для научно-популярного издания, но основные принципы публикации по правилам современной орфографии и пунктуации, с сохранением некоторых языковых особенностей под- линника, соблюдены. Тексты отобраны из ряда прежде не опубликованных трудов миссионеров, снабжены комментариями и инструментами поиска информации, что облегчает исследователям работу с этими источниками. В рамках исторического исследования изучение данного источника можно осуществлять по его публикации, но проведение источниковедческого анализа в полном объеме невозможно ввиду информационных потерь, связанных с типом издания

Путевые журналы миссионеров, составляющие значительную часть сборника, являются незаменимым источником для изучения быта, верований народов, проживающих на территории Северо-Западной Сибири, истории Обдорской миссии и для понимания миссионерского служе- ния. В публикации данных источников заключен богатый информационный потенциал, который может быть востребован в сравнительно-исторических исследованиях письменного наследия миссионеров духовных миссий Западной Сибири и других территорий Российской империи, ориентированных на выявление сходства и различий.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Аблажей А.М. Христианизация коренных народов Сибири в XVIII — начале XX века: Опыт теоретиче- ского комментирования // Вестн. НГУ. Сер. Философия. 2010. Т. 8, вып. 2. С. 65–70.

«И здесь появляется заря христианства...»: (Обдорская миссия: 30-е — 80-е гг. XIX в.): Источники / Сост. вступ. ст. и коммент. В.Я. Темплинга. Тюмень: Мандр и Ка, 2003. 328 с.

Из духовного наследия алтайских миссионеров: Сб. / Сост., вступ. ст. и примеч. протоирея Б.И. Пиво- варова. Новосибирск, 1998. 194 с.

Из истории Обдорской миссии: Источники / Сост., вступ. ст., коммент. В.Я. Темплинга. Тюмень: Мандр и Ка, 2004. 288 с.

Карташева Н.В. Путевые записки русских миссионеров на Дальнем Востоке как модель культурного описания территории // Человек в мире культуры: Культурное описание территории: Материалы X Междунар. филос.-культуролог. симп. Рязань: Концепция, 2015. С. 98–100.

Крейдун Ю.А. Дневник миссионера Иоанна Штыгашева как источник по изучению взаимоотношений православных миссионеров с населением Урынхарского края в начале XX века // Актуальные проблемы этнической, культурной и религиозной толерантности коренных народов русского и монгольского Алтая: Материалы междунар. конф. Горно-Алтайск: Изд-во ГАГУ, 2006. С. 164–166.

Повод Н.А. Коми Северного Зауралья (XIX — первая четверть XX в.) Новосибирск: Наука, 2006. 272 с.

Лысенко Н.А. Компаративный анализ идеала православного священника-миссионера на территории Рос- сийской империи второй половины XIX — начала XX века // Акутуальные проблемы исторических исследова- ний: Взгляд молодых ученых: Сб. материалов Четвертой Всерос. молодеж. науч. конф. Кемерово: Изд-во Кем. гос. ун-та культуры и искусств, 2015. С. 87–94.

Мавлютова Г.Ш. Миссионерская деятельность русской православной церкви в Северо-Западной Сиби- ри (XIX — начала XX века). Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2001. 180 с.

Мельникова С.В. Оценка инородческих культур и проблема культурного взаимодействия в путевых журна- лах и дневниках сибирских православных миссионеров XIX века // Наследие святителя Иннокентия (Вениами- нова) и православная миссионерская деятельность в Сибири, на Дальнем Востоке и сопредельных территори- ях: Материалы II науч.-практ. конф. Иркутск: Изд-во Иркут. обл. гос. универсальн. науч. б-ки им И.И. Молчанова- Сибирского, 2015. С. 179–183.

Мельникова С.В. Записки алтайских миссионеров и их жанровая специфика // Сиб. филол. журн. 2008. No 2. С. 34–42.

Насонов А.А. Особенности распространения православия на территории Кузнецкого уезда (по мате- риалам «Записок миссионера» В.И. Вербицкого) // Христианство и славянское культурное наследие. Ке- мерово: Изд-во Кем. гос. ун-та культуры и искусств, 2013. С. 28–33.

Путевые журналы миссионеров Обдорской миссии (60–70-е гг. XIX века) / Сост. и коммент. В. Тем- плинга; Вступ. ст. и коммент. С. Турова. Тюмень: Изд-во Юрия Мандрики, 2002. 224 с.

Софронов В.Ю. Миссионерская деятельность Русской православной церкви в Западной Сибири в конце XVII — начале XX вв.: Дис. ... д-ра ист. наук. Барнаул, 2007. 446 с.

Харитонова Я.Э. Литературная деятельность участников Cамоедской духовной миссии (1825–1830-е го- ды) // Вестн. Сев. (Арктич.) федер. ун-та. Сер. Гуманитарные и социальные науки. 2015. No 2. С. 34-40.

Шемановский И.С. Избр. тр. / Сост. Л.Ф. Липатова. М., 2005. 298 с.