•  

РЕЛИГИЯ В ПОСЛЕДНЕЕ СОВЕТСКОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ: ВОСПОМИНАНИЯ ТЮМЕНСКИХ ХРИСТИАН О 1980-х гг.

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2013. No 3 (22)

РЕЛИГИЯ В ПОСЛЕДНЕЕ СОВЕТСКОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ: ВОСПОМИНАНИЯ ТЮМЕНСКИХ ХРИСТИАН
О 1980-х гг.

В.П. Клюева

Последнее советское десятилетие (1980-е гг.) — очень интересный период в жизни страны. Если в первой его половине продолжалась борьба с религиозными пережитками и происходила замена религиозных обрядов советскими, то во второй, с началом перестройки, складываются новые отношения Советского государства и верующих. С 1985 г. в стране было зарегистриро- вано 2000 религиозных объединений, они получили возможность построить культовые здания [Одинцов, 1989, с. 69]. Кульминацией этого процесса стало торжественное празднование 1000- летия крещения Руси в 1988 г. Более того, некоторые исследователи считают, что «в конце 1980-х — 1990 годах КПСС и советское правительство постепенно реформировали политику в отношении религии и атеизма. Отношения государства и церквей практически нормализова- лись» [Марин, 2010, с. 84]1.

Современная историография религиозной жизни в СССР изучаемому периоду уделяет много внимания, при этом зачастую 1985 г. (как начало перестройки) выступает своеобразным рубежом, которым заканчивается или начинается хронология проблемы (см., напр.: [Белякова, 2008, 2011; Хвостова, 2009; Сеелев, 2011; Кобзев, 2012]). Также следует отметить особенность многих работ, посвященных этому периоду,— введение в научный оборот официальных доку- ментов, сложившихся в ходе государственно-конфессионального взаимодействия (см., напр.: [Хвостова, 2011; Молодов, 2011]). Однако в последние годы все чаще привлекаются источники личного происхождения (воспоминания и интервью верующих или официальных лиц, куриро- вавших религиозные вопросы). Примером подобного подхода могут служить статьи Г. Хвосто- вой [2010], Р. Поплавского [2011], Н. Беляковой [2012]. На наш взгляд, этот подход имеет боль- шие перспективы. Изучение религиозной жизни в СССР до сих пор строится преимущественно на статистических материалах, отчетах КГБ и уполномоченных по делам религий, т.е. офици- альных данных, отложившихся в местных и центральных архивах. Однако таким образом мож- но изучить, прежде всего, внешнюю сторону религиозной жизни. Тогда как воспоминания непо- средственных участников событий позволяют нам увидеть, как фактически выстраивались ком- муникации между атеистическим (нерелигиозным) обществом и людьми с религиозным миро- воззрением.

В предлагаемой статье основными источниками для анализа стали интервью с христиана- ми (пятидесятниками, баптистами, православными), в советское время проживавшими в Тюме- ни и Ялуторовске. Интервью неформализованные, информанты сами выбирали фокус рассказа о своей жизни — жизни верующего человека в советский период. Также нами использованы интервью пятидесятника, в интересующий нас период жившего в Петропавловске (бывш. Ка- захская ССР) и опубликованные воспоминания православного епископа Евтихия (И.Т. Курочки- на). При цитировании интервью ссылка на информантов делается следующим образом: в скоб- ках в тексте указываются инициалы, место проведения и дата интервью. В списке информантов указаны инициалы (в связи с тем, что некоторые интервью были даны на условиях анонимности), пол, деноминационная принадлежность и статус в церковной иерархии на настоящее вре- мя: священнослужитель или прихожанин.

Для создания объективной картины, кроме интервью, нами использованы отчеты уполно- моченного по делам религий по Тюменской области и материалы работы комиссии содействия контролю за соблюдением законодательства о культах.

Во всех собранных интервью присутствует несколько одинаковых сюжетов, раскрытых с разной степенью подробности. Приводились количество верующих и их социальная характери- стика; описывалось совершение культовых практик (прежде всего, крещения); рассказывалось о взаимоотношениях в школе и способах отстаивания своего права на свободу вероисповедания. Вокруг этих сюжетов и выстроен текст статьи.

В 1980-е гг. в религиозном отношении Тюменская область представляла собой типичный провинциальный регион СССР. Так, в первой половине десятилетия в области были зарегист- рированы семь православных приходов Омско-Тюменской епархии Русской православной церкви (в Тюмени, Тобольске и Ишиме по два, в Ялуторовске — один), две мечети (в Тюмени и Тобольске), одна община евангельских христиан-баптистов (в Тюмени). Кроме них, были и не- регистрирующиеся группы верующих: «в районах и городах области действуют малочисленные группы баптистов, пятидесятников, АСД (адвентистов седьмого дня. — В.К.), иеговистов, мен- нонитов, бет-брудеров» [ГБУТО ГАТО, ф. 5, оп. 1, д. 1657, л. 16, 20]. К 1990 г. по области офи- циально числилось 12 религиозных объединений, к вышеуказанным добавились тюменские адвентисты и ишимские баптисты [Там же, л. 113].

Вот как выглядел религиозный ландшафт региона, по мнению чиновников. Наиболее за- метными в области были православные. Людей, выросших в православной традиции или имеющих верующих родственников, было больше, чем тех, кто относился к другой религиозной традиции. Хотя активных прихожан было немного. Об этом свидетельствуют сохранившиеся данные по областному центру. Согласно отчету уполномоченного по делам религий, в начале 1980-х гг. примерная численность православных, приходящих на воскресные литургии в Зна- менский собор и Всехсвятскую церковь, составляла всего 40–50 чел. Праздничные службы про- ходили при большем скоплении народа, на них присутствовало до 1,5 тыс. чел. [Там же, д. 1686, л. 29–30]. К сожалению, судить об изменении численности православных верующих в конце 80-х гг. по официальным сведениям мы не можем из-за фрагментарности данных.

Численность протестантов в области была значительно ниже, чем тех, кто придерживался православных традиций. При небольшом количестве членов общины их численность не так сильно колебалась в дни праздничных и обычных богослужений. Например, в тюменской общи- не евангельских христиан-баптистов, объединившей горожан и жителей ближайших населен- ных пунктов, в 1984 г. на молитвенные собрания могло собираться до 90 чел. При этом часть верующих приезжала из ближайших населенных пунктов: Ялуторовска, п. Боровое, Винзили, д. Иска и др. [Там же, д. 1714, л. 43]. В этот же период разрозненные группы пятидесятников в Тю- мени объединяли до 20 чел. В Ялуторовске в их общину в начале 80-х гг. входило около 10 чел.

А вот так вспоминают о количестве своих единоверцев сами верующие. Они редко упоми- нают точные цифры, зачастую оперируя описательными понятиями. Так, по словам православ- ного священника, с конца 1970-х гг. «Церковь (имеется в виду Знаменский собор. — В.К.) была полная, невзирая на идеологию» (В.Г., Тюмень, октябрь 2011). По его словам, количество уча- ствующих в религиозных обрядах резко возросло в самом конце 80-х гг. (после 1988 г.). Девуш- ка, пришедшая в баптистскую общину в 1981 г., рассказывает о своих впечатлениях: «Вот... и я пошла в церковь. Пришла. Здесь было очень много бабушек... и немного дедушек. Молодежи практически никого не было. Вот это вот окружение, которое было... Ну, меньше десятка даже человек» (Г.Г., Тюмень, июнь 2010). И позднее, в 1987 г., тюменская община не была мно- гочисленной: «фактически церковь евангельских христиан-баптистов на Демьяна Бедного в плане членства состояла из Иванова (А.Ф. Иванов, пресвитер общины. — В.К.), детей и род- ственников, а также несколько старых членов церкви, которые сохранили свои связи чуть ли, там, не с довоенных времен. Молодежи было очень мало. Чрезвычайно мало» (Н.И., Тю- мень, сентябрь 2011). На рубеже 80–90-х гг. у баптистов, так же как и у православных, заметен рост численности: «На маломальские праздники уже всё было битком, то есть, сто человек было в домике однозначно. А любые праздники с приглашением гостей, это уже, там, во дво- ре лавочки ставили» (Е.К., Тюмень, октябрь 2011).

Нам не удалось выяснить, какой была тюменская пятидесятническая община в 1980-х гг. Но можно предположить, что она отличалась от ялуторовской общины незначительно. «Здесь ячейка небольшая из бабушек стареньких и мы туда примкнули. <...> Когда мы вошли (в со- став общины. — В.К.), человек 10 было» (Г.Ш., Ялуторовск, сентябрь 2007). Есть сведения, что на рубеже 1980–1990-х гг. в Ялуторовске было около 40 пятидесятников, а в Тюмени на молит- венные собрания приходило около 60 чел. (Е.Ш., Ялуторовск, сентябрь 2007).

Важным для всех верующих является возможность совместного отправления религиозных обрядов. И все 1980-е гг. государство жестко контролировало различные проявления религиоз- ности. Одним из способов контроля был учет совершенных обрядов, прежде всего крещения, венчания и отпевания. Зарегистрированные общины должны были предоставлять соответст- вующие сведения органам власти. Для выяснения имен участников обрядов городская комис- сия содействия контролю за соблюдением законодательства о культах должна была составлять списки по специальной форме: «1. Сколько в разрезе каждого религиозного объединения за год совершено крещений. Эти данные предоставляются списком по следующей форме: список ок- рещенных: ФИО, год рождения, ФИО отца и матери, место их жительства и работы, номера паспортов. 2. Сколько совершено венчаний. В списке венчавшихся должно быть: ФИО, года их рождения, место работы и жительства, номера паспортов. 3. Общее количество выполненных треб каждым приходом, в том числе исповеданий, причастий, очных и заочных отпеваний, по- минаний, молебн[ов], соборований» [Там же, д. 1580, л. 43]. О том, как собиралась отчетность, вспоминал еп. Евтихий (Курочкин), в то время служивший в Ишиме: «Списки с этими данными староста прихода ежемесячно обязан (?!) был носить в местные органы власти. Ну, а какие бы- ли последствия для “несознательных граждан”? Лишали работы, выгоняли из институтов, сни- мали с очереди на получение квартиры, шельмовали в прессе, и т.д., и т.п.» [Евтихий, 2006, с. 86]. Но религиозные организации старались разными путями обходить обязательность состав- ления списков. Председатель тюменской комиссии констатировала, что поименный учет участни- ков обрядов был затруднен «отсутствием в паспортах штампа о месте работы2, а также разреше- нием церквям проставлять только номер и серию паспорта» [ГБУТО ГАТО, ф. 5, оп. 1, д. 1686, л. 4].

Мы можем сравнить, как в советское время проводились крещения у баптистов и пятидесят- ников. В рассказах участников событий заметна разница в поведении между членами зарегистри- рованной общины (баптисты) и верующей из нерегистрированной церкви (пятидесятники).

Наша информантка — баптистка, принявшая крещение в 1985 г., описывает его так: «Ну, во-первых, тогда мы стремились к крещению, чтобы происходило на природе, на реке, то есть, под открытым небом. <...> Второе, значит, всегда во время крещения, вот, насколько я помню, всегда было наставление-проповедь. Пение какое-то, и потом пресвитер входил в воду, по очереди каждый крещаемый заходил, и он крестил нас “во имя Отца, Сына, и Свято- го Духа” полным погружением. Потом мы уже выходили из воды, вот после этого у нас было тоже коротенькое богослужение, и тут же преподавалась вечеря. То есть вечеря препода- валась у нас прямо на берегу» (Г.Г., Тюмень, июнь 2010).

Традиционным местом крещения у баптистов в 80-е гг. было озеро Кривое в Гилевской ро- ще, на окраине Тюмени: «В Гилевской роще есть озеро Кривое. И вот на этом озере мы при- нимали крещение. И я помню, что просили место для крещения где-нибудь в городе, то есть, чтобы это, ну, более так публично было, да. Было такое время, нам сказали: “Вот, где-нибудь подальше, за лесом, чтоб вас никто не видел, чтоб вас никто не слышал”» (Г.Г., Тюмень, июнь 2010). В архиве тюменской церкви евангельских христиан-баптистов «Духовное возрождение» сохранилось заявление в горисполком заявление общины в горисполком с просьбой выделить один из тюменских водоемов для крещения трех человек. Заявление дати- ровано 1972 г. [Поплавский, 2010, с. 19].

Ее подруга, крестившаяся на год раньше, объясняла выбор места возможностью контроля над действиями верующих

«А где вам преподносили (крещение. — В.К.), тоже в Гилевской? Да, тоже в Гилевской.
То есть это было традиционное место, да?

2 По Положению «О паспортной системе в СССР» (1974 г.) в бланке паспорта были удалены некоторые ранее обязательные отметки, в том числе сведения о приеме на работу и увольнении. Замена паспортов проводилась с 1976 по 1981 г.

Ну да, это было место хорошее для обсмотра тех, кто за нами наблюдали. Потому что всегда рыбачки на той стороне были, с биноклями... вот, ну... наблюдали, как бы, за нами. А нас в принципе никогда это не смущало» (И.Р., Тюмень, июнь 2010).

В рассказе ялуторовской пятидесятницы присутствует чувство опасности/страха, характер- ное для верующих из нерегистрированных общин, которым приходилось скрывать свою рели- гиозную принадлежность. Она крестилась в 1987 г.

«И я попросила: Гавриил Ксенофонтович, брат Гаврюша, мы его так звали (Г.К. Сердитых — руко- водитель общины пятидесятников в Ялуторовске в 1970–1980-е гг. — В.К.), я говорю: “Преподайте мне водное крещение”. Он говорит: “Так они же следят”. А они действительно следили из всех углов, прямо настолько было все точно, кто к нам приезжал, в какое время, пофамильно все это было фиксирова- но... Ну и мы, в 4 утра, мама, я, тетя Шура и брат Гавриил ушли туда. <...> Потихонечку мне препода- ли водное крещение. Зашли мы в этот дом по Степана Скворцова, вечерю приняли, я в 6 утра уже бы- ла дома, как будто ничего не было, я нигде не была. Тайно это было.

А где это было?

Это было за линией, приток Тобола, укромненькое место» (Г.Ш., Ялуторовск, сентябрь 2007).

О том, как совершались крещения у православных, наши информанты не вспоминали. Возможно, это связано с тем, что порядок обряда остался почти без изменений.

Пик популярности исполнения обрядов пришелся на 1988 г. — год 1000-летия крещения Руси. Вот как об этом вспоминает тюменский священник:

«И молодежь приходила, и крестились, и венчались, кому это надо. То есть, и взрослые венчались, то есть, поближе уже сюда, к нашим годам. Значит, отец Яков (Трофимюк Яков Федорович, в те годы настоятель Знаменского собора в Тюмени.— В.К.), покойничек, значит, у него было триста крещений. Это как раз был период тысячелетия крещения Руси...

То есть восемьдесят восьмой год?

...В один день триста крещений, а у меня, значит, была двадцать одна пара венчаний. В один день! Вот у нас семь пар было венцов, мы семь пар выставляли, потом эти кончались, следующие семь заходили, следующие семь заходили. Вот так вот я венчал» (В.Г., Тюмень, октябрь 2011).

Ялуторовский священник, будущий епископ Евтихий (Курочкин), массовые крещения оце- нивал неоднозначно: «Приезд нового архиепископа Феодосия3 совпал со всплеском религиоз- ности среди народа — совершенно неожиданного, спонтанного. <...> Но тут начались перегибы и с церковной стороны. Новый архиерей стал устраивать крещение людей сотнями, совершен- но без исповедания веры крещаемыми, богослужения на открытом воздухе, в присутствии мно- жества посторонних людей. Трудно было молиться в такой обстановке популизма» [Евтихий, 2006, с. 85].

Согласно отчетам, в Тюмени в 1989 г. состоялось 5813 православных крещений, у бапти- стов — 3 крещения [ГБУТО ГАТО, ф. 5, оп. 1, д. 1961а, л. 76].

Наши собеседники упоминали о школьных проблемах религиозных детей. Этот сюжет рас- пространен потому, что школьное детство некоторых из них приходилось на 80-е гг., а другие были родителями школьников. Вплоть до конца 80-х гг. в школах проводилась обязательная работа с верующими родителями. Но, как свидетельствуют отчеты, безуспешно: «по многодет- ным семьям Ивановых (ЕХБ) и Цубер (лютеране)4: проверены условия жизни детей, установле- на связь со школами, проведены беседы с матерями. Бесполезно. Фанатики. Школам следует усилить работу с детьми (не путем голого отрицания, а путем вовлечения детей в школьную жизнь)» [Там же, д. 1686, л. 22]. В свою очередь, родителям приходилось отвечать за религиоз- ные взгляды детей: «Мои дети, которые уверовали, они еще школьниками были, они еще по- падали под этот обстрел. И нас вызывали, и в школу вызывали, и по делам несовершенно- летних вызывали». Этот пример интересен еще и тем, что у информантки-пятидесятницы был неверующий муж, защищавший убеждения жены: «И когда его (мужа. — В.К.) вызывали в ко- миссию по делам несовершеннолетних, он говорил: “Вы мне скажите, что плохого в этом, что несет вот эта религия моим детям? Ничего плохого, только хорошее. Почему я должен

3 Феодосий, с 1986 по 1990 г. архиеп. Омский и Тюменский, приехал в епархию в 1987 г.
4 Ошибка: семья Цубер была баптистской, входила в нерегистрированную общину СЦ ЕХБ.

запрещать?” Ему говорили: пусть тогда ваша жена ходит, а детей не трогает» (Г.Ш., Ялу- торовск, сентябрь 2007).

В школьных стенах религиозному мировоззрению было не место. «В процессе внеклассо- вой и внешкольной работы на тематических вечерах, утренниках, сборах, беседах и т.д. уча- щиеся обучаются атеистическим знаниям, вырабатывают материалистические убеждения» [Там же, д. 1657, л. 110]. С детьми верующих учителя проводили беседы и составляли характе- ристики. Так, например, про детей пресвитера общины евангельских христиан-баптистов было написано: «замкнуты, школе не удается привлечь их к общественной жизни школы, малоразви- ты, учатся посредственно» [Там же, л. 5]. Вряд ли характеристика отражала действительную ситуацию. Одноклассник младшего сына пресвитера говорил, что «...его в школе как хулигана знают. Потом уже оказалось, что он хулиган-то не по своей воле. То есть, их дразнят — они начинают огрызаться, начинают... А Бог здоровьем-то не обидел, он одному шлепнет, другому шлепнет — его в детскую комнату милиции: ах ты, такой-сякой! Как потом-то вы- яснилось» (Е.К., Тюмень, октябрь 2011).

Что понимается под «привлечением к общественной жизни», в документах не поясняется. Верующие ученики не стремились (возможно, им не разрешали родители) участвовать в жизни школы. В официальных документах это выглядело таким образом: «В беседах с ребятами, Витя и Юра, ученики 6-го класса, рассказывают, что все баптисты — братья и сестра, в пионеры не вступают, так как это не положено. <...> Часто дети не посещают политинформации, классные часы. Отец это объясняет тем, что в классе ведется антирелигиозная пропаганда» [Там же, д. 1657, л. 28]. Тогда как сами верующие рассказывают об этом так: «Когда у меня были дети первые, пионеры подходили, я пришел и прямо сказал: “мы верующие, моих детей не касай- тесь, если что-то, то со мной решайте”. И их не трогали» (Вл.Г., Тюмень, май 2008).

Некоторые из них не были пионерами и позднее отказывались вступать в комсомол. «Мои убеждения уже были твердые. Поняла, куда я иду, я поняла, что я хочу. И я сказала, что ком- сомолкой я точно не буду. Ну и коммунисткой, тем более» (Г.Г., Тюмень, июнь 2010).

Взгляд на религию в системе школьного образования в последнее советское десятилетие кардинально изменился. В первой половине верующим школьникам было сложно учиться. Они ощущали давление и несправедливость со стороны учителей: «В школе узнали о том, что я верующая, то, соответственно, мне по каким-то предметам стали оценки снижать. В ат- тестате мне вместо четверки по математике поставили тройку (это единственная тройка у меня в аттестате). Нам написали характеристику о том, что мы... как тогда говорили-то?... “морально неустойчивые”» (Г.Г., Тюмень, июнь 2010). Поэтому существует мнение, что в советские годы была негласная установка препятствовать получению образова- ния верующими. «И потом я поняла, что верующим людям нельзя было иметь высшее обра- зование, потому что искусственно делался образ вот этого вот темного человека» (И.Р., Тюмень, июнь 2010). Однако такая обстановка в школе, наоборот, отталкивала детей, застав- ляя их ценить благожелательные взаимоотношения внутри религиозной общины: «Это как-то против меня делали, то есть настраивали против меня ребят, нас сталкивали. Как-то это было все нечисто. Там подоврут, там подоврут. И я просто видела здесь (в церкви. — В.К.) искренность людей» (И.Р., Тюмень, июнь 2010).

В конце 80-х гг. учителя стали открыто интересоваться религией и не скрывали этого. Они приглашали религиозных лидеров в школу для общения с учениками «Она (классный руководи- тель. — В.К.) привела чувака. <...> Он порассказывал нам про христианство. Ну, это была не проповедь, это была, скорее, беседа, и потом через некоторое время Ч. предложила еще сходить в молитвенный дом, который на Демьяна Бедного» (М.А., Тюмень, сентябрь 2011).

Возможно, к такому поступку учителя подтолкнули встречи священников и студентов, про- водившиеся в Тюменском университете. «Я ни за что не забуду одну из первых встреч со священнослужителями на биологическом факультете, которую проводил Замятин Николай Яковлевич, естественно. И там присутствовал священник русской православной церкви отец Валерий (Гордеев) <...> и Томайлы Иван Федорович, это пастор церкви христиан- адвентистов седьмого дня. И вот эта встреча была на биологическом факультете. Народу набилось!» (Н.И., Тюмень, сентябрь 2011).

Подобные встречи проводились и в других вузах области. «Были публичные встречи со студентами ТюмГУ и Ишимского пединститута. С ишимцами попытались создать что-то вроде постоянного семинара “Тема Библии в классической литературе”. Конечно, этой темы удержаться мы не могли, а сразу вышли на современное положение. Однако этот семинар в педин- ституте запретили» [Евтихий, 2006, с. 87].

Не следует воспринимать верующих только как пассивных граждан, которые старались лишний раз не вступать в споры с государством и обществом. Даже в начале 80-х гг. были по- пытки высказаться в свою защиту. Например, пятидесятники из Петропавловска в ответ на га- зетную статью отказались участвовать в выборах: «Приходят переписчики, я говорю: “Мы го- лосовать не будем”. А в то время не голосовать невозможно было. Как? Почему? Я говорю: “Ну, вот такую клевету написали, и мы обращались к власти и они никаких мер не предпри- нимали, а зачем нам такая власть?” <...> Некоторые, может, голосовали, кого-то напугали, ну а мы — нет» (Вл.Г., Тюмень, май 2008). После начала перестройки верующие стали смело защищать свои права. Так, в конце 80-х гг. «тобольский дьякон Сергий Бурдин дал интервью «Тюменскому комсомольцу», в котором без обиняков рассказал о вмешательстве государства в церковные дела и о том, что КГБ “фильтрует” церковное руководство». До этого интервью сам Евтихий, тогда еще ишимский священник, «составил список с нарушениями Конституции в ан- тирелигиозной деятельности государства и письмо отвез лично в Москву в комитет по делам религии и атеизма при ЦК КПСС» [Евтихий, 2006, с. 86]. Однако официального ответа на свое обращение он не получил.

Последнее советское десятилетие было переломным в жизни страны, и это косвенно под- тверждается в воспоминаниях верующих. В своих рассказах они сравнивают начало и конец периода, упоминая в качестве важной даты празднование 1000-летия крещения Руси, когда становится понятно, что религиозная жизнь уже не является маргинальной, запретной, гонимой. В конце 1980-х — начале 90-х гг. отмечается религиозное многообразие. «Это был такой пе- риод времени, когда могли американцы приехать, на улице Республики открыть двери ма- шин, раздавать литературу, что-то там танцевать, плясать, бегать. Тут же бегают па- раллельно из Белого братства, тут же где-то кришнаиты: “Харе Кришна!” Это вообще та- кой разношерстный, разноплановый момент был» (Н.И., Тюмень, сентябрь, 2011). Поэтому в воспоминаниях много подробностей о начале 1990-х гг., тогда как 1980-м гг., к сожалению, уде- ляется меньше внимания.

Необходимо также остановиться на важности воспоминаний как источников для реконст- рукции каких-то событий. Мы должны учитывать, что воспоминание «хотя и подобно событию прошлого, но не идентично ему» [Вульф, 2010, с. 39]. Но если фактология может быть воссоз- дана по официальным данным, то почувствовать эпоху без воспоминаний очевидцев невоз- можно. Только через них можно воссоздать жизнь людей во всех подробностях. Именно эмо- циональные описания позволяют почувствовать дух времени, и понять их поведенческие при- оритеты и логику действий.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Белякова Н.А. Власть и религиозные объединения в «позднем» СССР: Проблема регистрации // Рос- сийская история. 2008. No 4. С. 124–130.

Белякова Н.А. Взаимоотношения между государственной властью и общинами ЕХБ в 1970–80-е гг.: Спор о границах легальности религиозной активности // 105 лет легализации русского баптизма. М.: Ин- форм-Принт, 2011. С. 208–219.

Белякова Н. Коллективные практики типичной общины евангельских христиан-баптистов в позднем СССР // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. No 3–4. С. 284–314.

Вульф К. Производство социального: Ритуал, эмоции, воспоминания // Журн. социологии и социаль- ной антропологии. 2010. No 3. С. 23–49.

Евтихий (И.Т. Курочкин). На стезе церковного служения // Коркина слобода. 2006. Вып. 8. С. 70–96.

Кобзев А. Организация татарами-мусульманами новых религиозных объединений в 1980-х — начале 1990-х гг. // Власть. 2012. No 11. С. 126–129.

Марин Е.Б. Политика российских партий и движений в вопросах религии и свободы совести: (Конец 1980 — середина 2000-х годов) // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2010. No 4. С. 84–89.

Молодов О.Б. Власть и баптисты на Европейском Севере в 1960–1980-е годы // 105 лет легализации русского баптизма. М.: Информ-Принт, 2011. С. 219–222.