•  

ТУНГУССКИЕ РОДЫ ЯКУТИИ XVII в.: вопросы происхождения и этнической принадлежности

ТУНГУССКИЕ РОДЫ ЯКУТИИ XVII в.:
вопросы происхождения и этнической принадлежности

Тунгусские роды в XVII в. занимали огромные территории Сибири. Они разделялись на множество групп, имеющих различное этническое происхождение. При этом остается непонят- ным: осознавали ли они себя единым этносом или их искусственно объединяли в один тунгус- ский конгломерат ХКТ охотников-рыболовов и оленеводов востока Сибири? Имеют ли они от- ношение к зафиксированным в китайских источниках средневековым племенам или их этниче- ская история протекала тихо и незаметно в далеких таежных областях Сибири?

Этноним «тунгус» понимается как общее обозначение всех племен тунгусского происхож- дения от р. Оби до Охотского моря, от Колымы до Маньчжурии и Синьцзяна. Его связывали с татарским (тюркским) словом тонгус ‘свинья’ и якутским тон уус ‘мерзлые люди’. Но эти объ- яснения представляются народными этимологиями.

Этноним «тунгусы» возводили к древнему этнониму дунху (Ю. Клапрот, С. М. Широкогоров). Интересно, что сами эвенки обозначали себя термином «донки», «дунан», от него ведет проис- хождение сам термин «тунгус» (А. М. Золотарев), он встречается и у Я. И. Линденау, И. Г. Геор- ги и др. Как одно из самоназваний тунгусов, по Г. Миллеру, он означал «жителя сопок», «жителя тайги» [2005. С. 465]. Термин «донки» действительно напоминает древнее дунху.

Русский ученый В. И. Иностранцев ставил знак равенства между дунху и тунгусами. В свою оче- редь, японский ученый Сиратори установил близость языка древних дунху и современных монголов, тем самым отвергнув мысль о происхождении сибирских тунгусов и маньчжуров от дунху. Сам Сира- тори был склонен сближать тунгусские языки с языком народа хунну [Залкинд, 1937. С. 72].

И. Г. Георги в XVIII в. писал, что «тунгусы называются сами евоенами, потому что праотца их звали Евоеном, также донками, а иногда по примеру многих сибиряков, и просто людьми... Во время российских нападений оказали тунгусы больше мужества, нежели другие сибиряки, и ника- кое поражение не могло их принудить к оставлению занятых ими под жилища своих мест» [2005]. Г. Ф. Миллер, И. Э. Фишер и И. Г. Георги давали самоназвание тунгусов в форме, более близкой самоназванию ламутов (эвенов), чем тунгусов (эвенков). Г. Ф. Миллер и И. Э. Фишер дают его в форме owen; на русском языке Фишер — в форме «овен». В. А. Туголуков самоназвание эвенов связывал с названием племени увань в китайской хронике VII в. Более того, этот средневековый народ знал оленеводство: «Оленей кормили мхом и впрягали в телеги» [Бичурин, 1953. С. 350].

По словам Э. В. Шавкунова, этноним увань встречался в письменных источниках значи- тельно ранее VII в. одновременно с именем сяньби. Говоря так, он имеет в виду древних ухуа- ней — ветвь дунху, много веков воевавших с хуннами и китайцами. Так, этноним ухуань — в древнекитайском прочтении «овен» или даже «эвен» [Шавкунов, 1968].

В. И. Сосновский высказывал мнение, что название «эвенки» соответствует китайскому эт- нониму сяньби, сохранившись в кетском языке в виде хевенба. Таким образом, по его мнению, нынешние эвенки — остатки сяньби, в прошлом могущественного народа, составлявшего пра- вящий слой великой державы [Залкинд, 1937. С. 75].

Из имени сяньби выводится также название обширного племенного союза «шивэй». Отсю- да выдвигается предположение о тождественности тунгусов с племенами шивэй VII–X вв. в средневековых китайских источниках, занимавшими такую же обширную территорию в Север- ной Маньчжурии, Приамурье, Восточном Забайкалье и Прибайкалье, Южной Якутии.

Рассматриваются сведения о тунгусских родах Якутии XVII в. К приходу русских тунгусские роды на территории Якутии занимали обширное пространство по рекам Яна, Вилюй, Алдан, Анадырь, Том- по, Олекма. Наиболее крупными родами тунгусов были буляши, угуляты, долганы, нюрмаганы, баяги- ры, эжены, сологоны, маугиры, момогиры, шилягиры, синигиры. Подробно разбирается этимологиче- ская связь названий тунгусских родов с этнонимами монголов XIII в.

Ключевые слова: этногенез, этнонимы, топонимы, тунгусские роды, тунгусы, шивэй, эвенки, увань, Якутия, монголы.

Тунгусские роды Якутии XVII в.: вопросы происхождения и этнической принадлежности

По вопросу о расселении и формировании тунгусов есть два основных мнения, которые, можно сказать, совпадают с отождествлением пратунгусов с двумя группами шивейских пле- мен: бэй (северными) шивеями и да (большими) шивей. Г. М. Василевич весьма благосклонно относилась к гипотезе о тунгусской принадлежности неолитического населения бассейна Сред- ней Лены. В конце неолита на восток ушли первые группы тунгусов, они, смешавшись с абори- генами, дали начало тунгусоязычным чжурчжэням [Василевич, 1969].

М. Г. Левин писал, что происхождение тунгусских народов Сибири следует рассматривать как процесс языковой ассимиляции дотунгусского населения, не сопровождавшейся расселени- ем значительных масс населения. Автор считает, что, распространяясь по Восточной Сибири и ассимилируя древнее «палеоазиатское» население, тунгусоязычные группы смешивались с ним и воспринимали многие черты его культуры [Левин, 1961].

Концепция А. П. Окладникова состоит в следующем. В окрестностях оз. Байкал, т. е. в При- байкалье и Забайкалье, уже в эпоху неолита проживали предки северных тунгусов (эвенов и эвенков). В конце эпохи бронзы или в раннем железном веке началось их продвижение в сторо- ну Амура и дальше на юг [Константинов, 1978. С. 87].

Но в настоящее время широкое распространение получило мнение об относительно позд- нем распространении тунгусоязычных племен по Сибири. С точки зрения В. А. Туголукова, опи- рающегося на фольклорные данные, распространение тунгусов по Сибири связано с уходом чжурчжэней в таежные районы от военных отрядов киданей [1980].

Можно выдвинуть и противоположную версию распространения тунгусских групп. Так, Е. М. Зал- кинд в племени «больших шивэев», имевших «непонятный язык», видел тунгусов [1937. С. 78]. С территории Южной Якутии «да-шивэи» вышли в VII в., вытеснив из Западного Приамурья мон- голоязычные племена шивэй, в итоге их территорию заняли тунгусы мохэ [Нестеров, 2001].

Следует предполагать, что предки тунгусов, вышедшие с территории Якутии, тогда вступи- ли в тесный контакт с маньчжуро- и монголоязычными этническими группами на Амуре, частич- но ассимилировав их. В итоге межэтнических контактов потомки древних ухуаней, относимых к монголоязычным,— скотоводы увани превратились в оленных эвено-эвенков. Или же ухуани, часть шивэй, как и мохэ, были маньчжуроязычными, в результате совместного проживания их язык распространился среди победителей да-шивэев, вероятно палеоазиатов, в итоге появи- лись тунгусские этносы.

В XVII в. уже существовали многочисленные тунгусские группы, осваивавшие огромные просторы Сибири, они различались между собой ведением хозяйства и диалектами. В этой свя- зи встает вопрос о времени формирования и распространения тунгусского этноса по просторам Сибири. Факт древности заселения тунгусами Вилюя, Верхней и Средней Лены, Прибайкалья, Амура, Охотского края археологами не подвергается сомнению.

Крупнейшими родами тунгусов на Вилюе и Олекме в первой половине XVII в. были калта- кули, нанагиры, баягиры, долганы, мургаты, быллеты, нюрмаганы, киндигиры, сологоны, угулээты, почеганы, вакараи, маугиры, ваняды, буляши. Как утверждал В. А. Туголуков, при- шедшие с территории Амура в X–XI вв. на Среднюю Лену эвенки образовали три крупные тер- риториальные группировки — Сологон (верхние), Дулиган (средние) и Эдиган (нижние). При своем передвижении с прародины они вступали в контакт с аборигенами самодийцами и древ- ними уральцами (предками юкагиров), ассимилируя их [Туголуков, 1985. С. 232–233].

Г. М. Василевич этноним эджен связывает с названием народа Уцзи, по китайским источни- кам, обитавшего в V–VI вв. на территории Приамурья. Они были потомками древних сушеней и предшествовали широко известным мохэ. По ее утверждению, этноним эджен~удзин широко встречается среди тунгусо-маньчжурских народностей начиная с VII в. по настоящее время, имеется среди монголов и тюрков Саянского нагорья. Происхождение этнонима долган-дулган связано с тюрками, из Забайкалья они распространились дальше на север. Солоны были тож- дественны с сологонами, проникли на север с территории Амура, до прихода тюрков на Сред- нюю Лену [Василевич, 1946. С. 37–47].

Нами данный этноним сравнивается с названием эжень — обозначение «диких чжурчжэ- ней» в летописях китайских династий Ляо и Цзинь из числа «малых народов» Маньчжурии. Та- ким образом, носителей этнонима эжень можно считать «лесными» чжурчжэнями, ушедшими жить в глухую, таежную зону.

С Нижней Лены на левобережье нижнего Амура в XVII в. выселялись и шамагиры. Часть шамагиров была поглощена якутами. Их можно увидеть в намском роде Хамагатта [Туголуков, 1985. С. 190]. Этноним саман-самай у народов Сибири стал объектом специального иссле- дования Г. М. Василевич. В XVII в. эвенки рода Шаман (шаманские люди) — шамагиры кочева- ли в среднем Приангарье. В XVIII в. этноним саман~самай, самар~самагир стал названием тунгу- сов от Лены до Анабара и Оленека. Весьма примечательно, что, по Б. О. Долгих, энцев и нганасан долганы называли самайдэр, а соседствующие с ними эвенки — самаиль. Поэтому Г. М. Василевич ставит вопрос о том, не являются ли Самату в составе энцев «исчезнувшими» тунгусами — «ша- манскими людьми». По ее мнению, происхождение этнонима саман~самай, встречающегося в угорской и тюркской среде, связано с территорией Саян и уходит в глубокую древность алтай- ской языковой общности [Василевич, 1965. С. 139–144]. Следует предполагать, что этнонимы шамагиры и самату, обозначающие один из родов энцев (от этого самодин), относятся к на- званию древнего племени, занимавшего огромное пространство.

Пуягиры к приходу русских занимали район оз. Тобуя и отчасти верховья р. Сини. Пра- вильным названием пуягиров является баягиры [Долгих, 1960. С. 176]. Часть баягиров (предки кангаласских тунгусов) ушла на юго-восток. Весьма показательно, что они делились на ското- водов и оленеводов. Баяки, баягиры, возможно, являлись потомками средневекового племени теле баегу, в древнетюркском варианте байырку.

Проблема усугубляется тем, что этноним с корнем бай~бая имеется у большинства тунгу- со-маньчжурских народностей, а также у бурят, монголов, якутов, казахов, енисейских палео- азиатов, кетов и у некоторых самоедских племен (энцы). По предположению Г. М. Василевич, эвенкийский этноним баикшин~баишин распространялся из района Прибайкалья на запад, се- веро-восток и восток. При этом группы бай могли выйти на восток от территории Оби до Байка- ла и включиться в состав других племен. Таким же путем образовывались и племена бае- гу~байырку и байси [Василевич, 1946. С. 43–45].

Род Увалагир обитал в XVII в. на среднем Вилюе. Другими транскрипциями того же этно- нима были «фугляд», «дуглят», «увлят», «фуфлят», «вугляк». В XIX — начале XX в. тот же этноним писался как Угулят — видимо, это якутское произношение. В членах этого рода Б. О. Долгих видел «сравнительно поздно отунгушенных аборигенов, не знавших в прошлом оленеводства». Этноним увалагир — угулят он выводит из эвенкийского увала (угала) ‘нести поклажу на себе’ [Долгих, 1960. С. 472–473].

Однако у увалагиров XVII в. олени имелись. О тесной связи увалагиров с дотунгусскими аборигенами, согласно В. А. Туголукову, свидетельствует татуировка, которая покрывала их лица. В 1729 г. по указу Петра I в Петербург были вывезены три семьи «шитых рож» «из Фуг- ляцкого рода». Поэтому данный автор предполагал, что род Увалагир образовался в результа- те смешения эвенков рода Нанагир с аборигенами Вилюя [Туголуков, 1985. С. 189].

Следует отметить близость имени тунгусского рода Угулээт названию ойратского племени угулят. Возможно, тунгусы рода Угулят и ойраты — угуляты получили свое имя от чисто внешне схожих в русской транскрипции слов в языках, входящих в разные языковые группы, тем более что в образе жизни и языке между ними не было никакого сходства. К тому же отдельно существовали конные уляты-хамниганы в Забайкалье, имевшие монгольское происхождение.

По мнению Б. О. Долгих, название мургат представляет собой плохую транскрипцию на- звания нюрмагат или нюрбагат. Эти же мургаты были известны еще как тунгусы «Брангат- ского» рода тунгусов, а также как бурнагиры. Часть вилюйских мургатов имела название быр- лет или белдет. Предполагается, что бырлеты (белдеты) были крайней северо-восточней частью мургатов (нюрмагатов). У тунгусов данный этноним записывался как буллэт [Долгих, 1960. С. 478–479]. Возможно, этот этноним лег в основу обозначения р. Вилюя. В. А. Туголуков считал, что мургаты представляли собой нанагиров, смешавшихся с дотунгусскими абориге- нами Вилюя — туматами [1985. С. 188].

По сообщению мангазейских служилых людей, в районе Нюрбы жили вилюйские нанагиры. Всего олекминских (ленских) ясачных нанагиров к приходу русских было 110 чел. (всего 440 чел. населения). Нанагирам принадлежало побережье Лены от устья Нюи до устья Олекмы [Долгих, 1960. С. 484–485]. Нанагиры, возможно, представляли собой ответвление киндигиров. Члены киндигирского рода были в XVII в. очень широко распространены среди тунгусов-оленеводов. Камчагиры и лакшикагиры также являлись киндигирами [Там же. С. 488]. В начале XIX в. кин- дигиры составляли почти все тунгусское население низовьев Олекмы.

Есть мнение, что вилюйские мургаты и вилюйские нанагиры — одна и та же эвенкийская группа. Вилюйские нюрмагаты (мургаты) могли получить свое название от названия оз. Нюрба, это были эвенки из рода нанагиров [Там же. С. 478]. Б. О. Долгих предположил, что белде- ты и нюрмаганы представляли собой каких-то древних обитателей Вилюя, ассимилированных тунгусами нанагирами и поэтому причислявшихся русскими к последним.

В 1683 г. на Оленек бежали тунгусы, разгромившие Есейское зимовье. Так появились леген- дарные майааты на Оленьке. Считается, что этноним ваняд (маят) произошел от эвенкийского слова ванядал ‘пришедшие убивать’. Ваняды (маяты) и нерумняли были единой этнографической группой смешанного тунгусо-самодийского происхождения. Они имели общее, объединяющее их имя Булэн, записанное русскими как буляши. Буляши имели свой язык, употребляли в пищу сырое мясо и татуировали лицо, что характерно для самодийцев, а не для тунгусов. Этноним буляши представляет собой русскую транскрипцию эвенкийского термина булэсэл/булэшэл ‘враги’, от булэн ‘враг’ [Туголуков, 1985. С. 164–165]. При этом В. А. Туголуков намекал на то, что этим термином эвены обозначают именно юкагиров. Этноним ванядырь сходствует с топонимом Анадырь.

Однако В. А. Кейметинов отрицает нетунгусское происхождение буляшей, по его утвержде- нию, слова булэн, булун на эвенском означают «житель болотистых мест», из этого названия им выводится гидроним Вилюй и название местности Булун. Следовательно, буляши — не вра- ги тунгусам, а такие же эвенки, обитающие в болотистых местах [Кейметинов, 1996. С. 18–20].

Русские отличали буляшей от тунгусов, считая их отдельным народом. Английский агент Р. Финч в 1611–1616 гг. сообщил: «Далее (за тунгусами на Енисее и Нижней Тунгуске) живет народ, называемый булаши, а за булашами живет народ по имени силахи» [Алексеев, 1941. С. 232]. Буляши и тунгусы совместно выступали против служилых людей, но довольно часто буляши со- вершали нападения на тунгусов [Долгих, 1960. С. 153]. Именно от буляшей, торговавших с якутами, были получены первые известия об обитавших на реке «Лин» «якольских» людях, занимавшихся скотоводством, носивших платье и живших в деревянных избах [Миллер, 2005. С. 59].

В. А. Туголуков отождествляет носителей этнонимов буляши (булэны), нерумняли, ванядыри, считая их этнографической группировкой смешанного тунгусо-самодийского происхождения. Так название эвенкийского рода Нюрумняль выводится из самодийских языков. В топонимике Сибири много гидронимов с компонентом нюр, имеющих происхождение из самодийских, угорских или пермских языков. Это Норильские озера, оз. Нюрба, р. Нарым, р. Нюрга и т. д. Селькупов ханты именовали нерум-ни [Туголуков, 1985. С. 166]. Название якутского рода Нерюктэй сходствует с этнонимом нерум-ни. Согласно Б. О. Долгих, название нурымские (нюрильцы, нюрямняли) пред- ставляет искажение названия части нанагиров-нюрмаганов (ньуурмаганов) [1960. С. 480].

К приходу русских на Оленьке жили только тунгусы. Главную массу плательщиков ясака Оленекского зимовья составляло племя Азян (Озян). До эпидемии оспы в 1651–1652 гг. азяны (110 взрослых мужчин) были многочисленным и воинственным племенем, вместе с синигирами совершали набеги на есейских ванядыров (майаатов). Главным источником существования оленекских тунгусов была охота на диких оленей, особенно в местах переправы стад диких оленей через Оленек [Там же. С. 450]. Эдяне представляли собой ламутизированную часть сред- неленской группировки Эдиган. С Оленька они перешли на Таймыр [Туголуков, 1985. С. 191–192]. Все эдяне и эдигане в начале XX в. говорили только на якутском языке.

Долганы летом рыбачили на правом берегу Лены против устья Вилюя, юрты их стояли на том же берегу. Встречались долганы также у устья Алдана и в низовьях р. Ситы, впадающей в Лену слева [Долгих, 1960. С. 460]. По своему происхождению соседи долганов кумкогиры представляли отунгушенных юкагиров. Их называли «вшиным родом» (от кумко — «вошь» по-эвенкийски). Кумко- гиры, как соседние с ними юкагиры, были охотниками и рыболовами. Долганы были охотниками и рыболовами, в XVII в. жили в юртах, а не в чумах, их быт уже тогда приближался к якутскому. Дол- ганы в XVII в., как и кумкогиры, говорили по-тунгусски [Там же. С. 462].

Есть две точки зрения по вопросу о происхождении долган. Первая заключается в том, что дол- ганы — самостоятельный по происхождению этнос, со своей самостоятельной культурой и языком, а вторая — в том, что долганы являются одной из групп северных якутов-оленеводов [Бахтин, 2004].

Заслуживает внимания историческая фигура Дыгынчи — князца долганов. Он же на Яне упоминается как князец «юкагиров». Видимо, долганы бежали на Яну к юкагирам. Его образ вошел в фольклор северных якутов-оленеводов под именем Даринчи, его сын Юнгкээбил уже жил и действовал на Оленьке [Туголуков, 1985. С. 203].

Таким образом, весьма характерно, что северные якуты юкагиро-тунгусского богатыря (Юн- гкээбил означает «юкагир») уже считали своим героем. По В. А. Кейметинову, этноним долган относился к метисным группам [2000. С. 147].

Род Синигир в XVII в. встречался на Оленьке, и на Анабаре, и на Чоне, и на Нижней Тунгуске. В основном они кочевали в бассейне Оленька и Анабары. В ходе движения вместе с долганами в конце XVII в. на Таймыр они были ассимилированы якутами и самодийцами. Современные эвенки помнят только о чинагирах, отличительным признаком которых были «поднятые вверх» волосы. В. А. Туголуков предполагал, что синигиры были одним из эвенских родов, который вместе с долга- нами и эденями перебрался с правой стороны Нижней Лены на левую [1985. С. 209].

Г. М. Василевич идентифицировала синигиров с шилягирами Нижней Тунгуски [1969. С. 209]. Б. О. Долгих синигиров рассматривал как очень большой род Эденского (азянского) рода [1960. С. 450].

Р. Финч о шилягирах писал как об особом народе наряду с «тунгусами» [Алексеев, 1941. С. 232]. Шилягиры были особым родом тунгусов, момогиры — группой шилягиров, которая первоначально обитала на правобережье Лены. Момогиры, как часть шилягиров, представляли собой тунгусо-аборигенную группу вроде нерумнялей. Эвенкийский род Момо (Момоль, Момо- гир) был родственным эвенскому роду Меме или Мямя (Мемельский, Мямяльский). Момогиры враждовали с киндигирами и нюрмаганами, частыми были их взаимные нападения друг на дру- га. Из Чары и Патома под давлением чильчагиров и нанагиров маугиры (вариант названия мо- могиров) в XVII в. перешли жить на Нижнюю Тунгуску. Шилягиры состояли из родов Шилягир (Момогир), Мучугир и Шамагир. Это доказывается совместными выступлениями шилягов и мучугов против родов прибайкальских эвенков и служилых людей. Шамагиры также часто всту- пали с ними в союз против своих врагов [Долгих, 1960. С. 148–150].

Слово мемя является искаженной транскрипцией эвенского момо (во мн. числе — мэмэл), от слова мімі ‘нечто страшное, страшилище’, ‘медведь’. По фонетическому звучанию и семантике рус- ское слово «мамонт» и эвенское мімінде В. А. Кейметинов считает очень близкими [1996. С. 28].

Весьма любопытно, что Н. В. Дашиева считает вариантом этнонима найман/майман этноним момондой, встречающийся в тунгусских мифах. Морфологически он состоит из корня момон (май- ман) и форманта дой. Этимология этнонима найман/майман восходит к табуированному описанию медведя — предка, как косолапого, кривоногого, посредством монгольского прилагательного май- магар/майжагар ‘имеющий шаткую, неуверенную походку’, т. е. косолапый [Дашиева, 2006. С. 168].

Как считает исследователь, «лингвистический материал позволяет видеть под этнонимами нга- мондри/момондой тунгусского мифа монгольские этнические группы с этнонимом найман/май-ман, вошедшие в состав эвенков в Ангаро-Ленском междуречье» [Там же. С. 165]. Подобные этнонимы широко распространены среди эвенков Якутии: момогиры, маймага, майааты. Их носителей В. А. Ту- голуков связывал с уральскими группами, что, по его мнению, имеет отношение к праюкагирам.

Существует мнение, что в актах XVII в. «ламутами» назывались только тунгусы, жившие по Индигирке и Колыме. Но «ламскими», т. е. приморскими (от слова «Лам» — море), в XVII в. на- зывались байкальские и охотские тунгусы. Таким образом, в XVII в. термин «ламут» еще не имел этнического значения. Индигирские и колымские тунгусы были тесно связаны с охотскими и кочевали на территории между побережьем Охотского моря и бассейнами Индигирки и Колы- мы [Миллер, 2005. С. 458].

Название эвенского рода Кеймети В. А. Кейметинов считает искаженной транскрипцией эвен- ского слова кіетметти, означающего на русском «заботящиеся о своем роде». Б. О. Долгих, гово- ря о роде Коеты (Кояты) в русских документах XVII в., что является созвучным с современными кеймети или коетметты, не уточнил принадлежность этого рода к тунгусам [1960].

Г. М. Василевич по поводу юкагирского имени Коет отмечает, что через группу оленных эвенов, которые распространились по отрогам Яблонового, Станового и Верхоянского хребтов, по-видимому, проникло к юкагирам и название древнего монгольского рода Коят [1958. С. 92– 106]. В свою очередь, В. А. Кейметинов считает, что слова коеты и коет — эвенского происхо- ждения. Эти названия он выводит из эвенского кіетты со значением «смотреть», «глядеть» [Кейметинов, 1996. С. 159].

Отсюда видно, что, если к приходу русских в конце 30-х — начале 40-х гг. XVII столетия якутское население занимало небольшую территорию, главным образом в центральной части Якутии, а на остальной ее территории обитали в основном эвенки и юкагиры, к концу изучаемо- го периода якуты расселились на огромных пространствах северо-востока Сибири. Таким обра- зом, формирование единой якутской народности в XVII–XIX вв. происходило в результате ас- симиляции многочисленных тунгусских и юкагирских групп, заселявших до этого огромную тер- риторию Якутии. Но до сих пор нет специальных работ, посвященных процессам слияния разных этнических групп и якутов Центральной Якутии; образованию названий северных и вилюй- ских районов Якутии от топонимов тунгусского и юкагирского происхождения: Нюрба, Томпо, Мома, Булун, Анабыр, Колыма, Сунтар, Вилюй, Олекма, Оленек, Оймекон.

Представляется, что тунгусы имеют древнюю, богатую историю, которая еще не изучена. Без- условно, они контактировали с тюрками и монголами, активно смешивались с тюрко- и монголо- язычными народами. Однако с ними не связывают ни одно племя в Центральной Азии и Байкаль- ском регионе периода средневековья из известных по китайским и восточным хроникам. Тунгусы как этнос сложились на периферийной зоне между тюрко-монгольскими племенами и сибирскими этносами. В их составе обнаруживаются роды с разным этническим происхождением.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Алексеев М. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Иркутск, 1941. 332 с.

Бахтин С. А. Проблема дифференциации якутов и долган // Этносы Сибири. Прошлое. Настоящее. Будущее: Материалы междунар. науч.-практ. конф.: В 2 ч. Красноярск, 2004. Ч. 1. С. 61–65.

Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.; Л., 1953. Т. 3. 332 с.

Василевич Г. М. Древнейшие этнонимы Азии и названия эвенкийских родов // СЭ. 1946. No 4. С. 34–49.

Василевич Г. М. К вопросу о тунгусах и ламутах Северо-Востока в XVII–XVIII вв. // Уч. зап. ИЯЛИ ЯС АН СССР. 1958. Вып. 5.

Василевич Г. М. Этноним саман — самай у народов Сибири // СЭ. 1965. No 3. С. 139–144.
Василевич Г. М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII — начало XX в.). М.: Наука, 1969. 304 с. Георги И. Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов. СПб.: Рус. симфония,

2005. 816 с.
Дашиева Н. В. Медведь — тотем народов алтайской языковой семьи // В мире традиционной культу-

ры бурят. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. НЦ СО РАН, 2006. С. 151–168.
Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в. М., 1960. 622 с.
Залкинд Е. М. Древние народы китайских хроник и эвенки: Хун-ну, Дун-ху, Сянь-би, Ши-вэй (обзор

теорий) // СЭ. 1937. No 1.
Кейметинов В. А. Аборигенная (эвенская) топонимика Якутии. Якутск, 1996. 186 с.
Кейметинов В. А. По тропам тысячелетий: (Географическая лексика эвенского языка и топонимика).

Якутск, 2000. 160 с.
Константинов И. В. Ранний железный век Якутии. Новосибирск: Наука, 1978. 128 с.
Левин М. Г. Этнографические и антропологические материалы как исторический источник: (К методо-

логии изучения истории бесписьменных народов) // СЭ. 1961. No 1. С. 20–27.
Миллер Г. Ф. История Сибири. М.: Вост. лит., 2005. Т. 3. 607 с.
Нестеров С. П. Этнокультурная история народов Приамурья в эпоху раннего средневековья: Авто-

реф. дис. ... д-ра ист. наук. Новосибирск, 2001. Режим доступа: http://www.sati.archaeology.nsc.ru/sibirica/, свободный.

Туголуков В. А. Этнические корни тунгусов // Этногенез народов Севера. М.: Наука, 1980. С. 152–177. Туголуков В. А. Тунгусы (эвенки и эвены) Средней и Западной Сибири. М.: Наука, 1985. 285 с. Шавкунов Э. М. Государство Бохай и памятники его культуры в Приморье. Л.: Наука, 1968. 128 с.

Якутск, Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН

The present article considers data on Tungus clans in Yakutia of the XVII century. By the time of the Russian arrival, the Tungus clans occupied a vast space on the territory of Yakutia along the river banks of the Yana, Viluj, Aldan, Anadyr’, Tompo, and Olekma. Among the biggest Tungus clans one could mention those of bulyashes, ugyulyats, dolgans, nyurmagans, bayagyirs, ezhens, sologons, maugyirs, momogyirs, shilyagyirs, and sinyigyirs. The article gives a detailed description of etymological links between the names of the Tungus clans and Mongo- lian ethnonyms of the XIII century.

Key words: еthnogenesis, ethnonyms, toponyms, Tungus clans, Tunguses, Sheevej, Evenks, Uvan’, Yaku- tia, Mongols.

Источник