•  

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2015. No 3 (30) СЕЛЬКУПЫ СЕЛА СОВРЕЧКА

Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2015. No 3 (30) СЕЛЬКУПЫ СЕЛА СОВРЕЧКА

Статья посвящена проблеме субэтнической и этнической принадлежности небольшой группы селькупов, проживающей в районе с. Совречка на северо-западе Туруханского района Красноярского края близ границы с Тюменской областью и смешанной с преобладающим здесь по численности эвен- кийским населением. В результате исследования было установлено следующее. Первое: селькупов Совречки в силу их географического положения и ряда культурных особенностей правильнее относить не к туруханским (баихинским) селькупам, а к тазовским. Второе: мнение о полной ассимиляции этой группы местными более многочисленными эвенками ошибочно. Совреченские селькупы сохраняют свою этническую идентичность. Процессы ассимиляции, культурного влияния среди смешанного сель- купско-эвенкийского населения Совречки происходят, но не столь активно, как может представлять- ся. Эти процессы идут в двух встречных направлениях, и влияние селькупов на эвенков как минимум не уступает влиянию эвенков на селькупов.

Целью экспедиции автора в Туруханский район Красноярского края, состоявшейся в сентяб- ре 2014 г., была полевая работа в одной из двух основных групп североселькупского этноса — туруханских селькупов, проживающих в бассейне рек Верхняя и Нижняя Баиха (правых прито- ков Турухана), именуемых также баишенскими или баихинскими селькупами. Согласно имею- щимся данным, в начале XX в. эта группа уже имела некоторые культурные особенности, отли- чающие ее от другой, более многочисленной «половины» северных селькупов, расселенной в бассейне р. Таз,— тазовских селькупов [Доброва-Ядринцева, 1925, с. 74; Островских, 1931, с. 168–171; Прокофьева, 1956, с. 671]. Сегодня тазовские селькупы занимают территорию Крас- носелькупского и частично Пуровского и Тазовского районов Тюменской области. Красносель- купский район имеет протяженную границу с Туруханским районом Красноярского края.

По статистике, предоставленной отделом по делам коренных народов Севера при админи- страции Туруханского района (г. Туруханск), на 1 января 2014 г. в Туруханском районе прожи- вало 373 селькупа, из них 72 чел. — в самом Туруханске (в большинстве своем это обрусевшие селькупы-переселенцы), 229 чел. — в с. Фарково и 32 чел. — в с. Совречка. Еще 39 селькупов рассредоточенно проживали в ряде населенных пунктов района.

Села Фарково и Совречка имеют статус национальных, их население сохраняет исконные виды промысловой деятельности и ведет традиционный образ жизни. Главное время и внима- ние в полевой работе было уделено фарковским селькупам, как основной по численности сель- купской группе района; я полагала, что их культура типична для всех туруханских селькупов, в том числе проживающих в с. Совречка. Однако по мере накопления информации обнаружи- лось, что совреченские селькупы существенно отличаются от фарковских и говорить об их пол- ной идентичности ошибочно.

У фарковских селькупов было зафиксировано отсутствие оленеводства, а также сожаления об его утрате, что вполне объяснимо, поскольку еще до революции и войны туруханские/баи- хинские селькупы считались преимущественно безоленными [Прокофьева, 1956, с. 671]. Как удалось выяснить у информантов, в период колхозов-совхозов некоторые баихинские семьи держали оленей, но уже в 1971–1972 гг. их ни у кого не было. Общественное оленеводство здесь также «не задалось»: колхозное стадо с максимальной численностью в 300 голов пере- стало существовать в конце 1960-х. Совречка, напротив, оказалась единственным селом в рай- оне, где в основе современной системы жизнеобеспечения населения — эвенков и селькупов — лежит оленеводство. Шесть лесных угодий в округе села, которые мне удалось посетить, ока- зались стойбищами оленеводов.

Мысли о должном отличии совреченских селькупов от фарковских возникают и тогда, когда летишь к ним на вертолете: разница во времени полета к одним и другим из районного центра говорит о том, что между местами проживания этих двух групп пролегают сотни километров. Очевидно, что из-за разделяющих их расстояний фарковские и совреченские селькупы не имеют тесных хозяйственных контактов. Если взглянуть на карту Туруханского района, с. Совречка находится за пределами бассейна рек Верхняя и Нижняя Баиха. Следовательно, совреченских селькупов некорректно даже называть баихинскими. Вместе с тем среди жителей района быту- ет странное мнение, что в Совречке селькупов нет: «там живут все эвенки». Это утверждали люди разных социальных категорий из разных мест района.

Противоречивость в сведениях, полученных о совреченских селькупах в ходе полевой ра- боты, обнажила необходимость проведения небольшого исследования, задачей которого явля- ется поиск ответа на вопрос, кто такие эти 32 жителя с. Совречка и какова в действительности их групповая и этническая принадлежность. Исходила я из того, что это все-таки селькупы, ведь при переписи они сами назвали себя таковыми, т.е. они селькупы по самосознанию и самооп- ределению.

Селькупы с. Совречка пока еще не становились самостоятельным объектом этнографиче- ского изучения. Косвенные сведения, на которые опирается настоящее исследование о совре- ченских селькупах, были почерпнуты из работ Е.Д. Прокофьевой [1956, 1976], В.Н. Скалона [1931], В.А. Козьмина [2003] (по проблеме селькупского оленеводства), В.А. Туголукова [1963], Г.М. Василевич [1969] (по этногенезу и культуре эвенков), Б.О. Долгих [1960, 1982], В.И. Ва- сильева [2005] (по этнической истории селькупов) и ряда других авторов.

Село Совречка расположено на крайнем северо-западе Туруханского района вблизи грани- цы с Тюменской областью и является самым западным в районе населенным пунктом. Стоит оно в месте слияния р. Советская Речка и р. Ирба. По карте легко определить, что по прямой расстояние от Совречки до Фарково и Туруханска заметно больше, чем от нее же до с. Красно- селькуп — районного центра Красноселькупского района Тюменской области. Самый близкий к Совречке населенный пункт — бывшее селькупское село, а ныне фактория Сидоровск того же района, расположенная на р. Таз. Картографический анализ местоположения с. Совречка позво- ляет предположить, что его селькупское население — это часть тазовских селькупов, оказавшая- ся в одних административных границах с баихинскими селькупами.

На то, что у совреченских селькупов больше сходства с тазовскими селькупами, чем с баи- хинскими, указывает факт сохранения у них традиции оленеводства, устойчивость которой у та- зовских селькупов служит особой характеристикой хозяйственного уклада. По данным В.Н. Ска- лона, в 1929 г. (на момент начала колхозного строительства) из 215 оленеводческих хозяйств бассейна р. Таз 151 хозяйство имело от 1 до 20 голов оленей, 30 хозяйств держало от 21 до 30 голов, 17 хозяйств — от 31 до 50 голов, 9 хозяйств — до 100 голов и 7 хозяйств — от 101 до 1000 голов [1931, с. 76]. Основное значение тазовского оленеводства определяется как транс- портное. В многооленных хозяйствах олень служит также источником питания и дает материал для изготовления покрышек на чумы, постелей, одежды, упряжи, арканов и т.д. В советский пе- риод в Красноселькупском районе поголовье общественных оленей достигало (в 1986 г.) 8 тыс. голов [Бакулин, 2000, с. 187]. В 1990-е гг. в оленеводстве тазовских селькупов случился кризис, и почти все поголовье было утрачено, но в течение первого десятилетия XXI в. благодаря ме- рам государственной поддержки и любви селькупов к оленям кризис был преодолен. Сегодня олени есть в каждой семье тазовских селькупов, сохраняющей традиционный образ жизни. Их берегут, содержать оленей престижно. Основное значение современного селькупского олене- водства по-прежнему остается транспортным. В хозяйствах верхнетазовских селькупов насчи- тывается от 10 до 40 оленей на семью.

Средняя численность оленьего стада у совреченских оленеводов составляет 150 голов. По сведениям Е.Д. Прокофьевой, крупные стада оленей — в 200–500 голов — содержали сред- не(нижне)тазовские селькупы [1976, с. 139]. Селькупы среднего (нижнего) течения р. Таз, как уже было определено,— это ближайшие соседи совреченцев, проживающие с ними на одной широте и в одной природной зоне. Стойбища жителей Совречки располагаются главным обра- зом к северу от села, в системе Советских озер. Земли этой области относятся к зоне лесотун- дры и представляют собой замечательные оленьи пастбища. Таких пастбищ нет в месте про- живания фарковских/баихинских селькупов: природная зона бассейна рек Верхней и Нижней Баихи — это тайга, непригодная для крупностадного оленеводства (потому что зимой она очень заснежена и олени не могут добывать из-под снега в достаточном количестве корм). Таким об- разом, можно считать, что совреченские селькупы не только территориально, но и культурно ближе к тазовским селькупам, чем к баихинским.

Теперь пришла очередь рассмотреть вопрос, почему население Совречки жителям района представляется полностью эвенкийским и какие ассимиляционные процессы протекают в мест- ной селькупско-эвенкийской среде.

Один из информантов с р. Баиха, Г.П. Кукушкин, учившийся в 1950–1960-е гг. в совречен- ском интернате и знающий о жителях Совречки не понаслышке, считает, что в Совречке сель- купов нет, поскольку там никто не знает селькупского языка: «Сайготин Вовка — эвенк, хоть и фамилия селькупская. Аркадьевы тоже эвенки, Курматовы тоже. И Яроцкие. Эти эвенки под селькупов косят. Там селькупов нет, селькупского языка они не знают». Многие туруханцы (в том числе чиновники) даже не слышали, что в Совречке проживают также селькупы, в их пред- ставлениях селькупское село — Фарково, а Совречка — эвенкийское. Некоторые приводят сле- дующий довод: «раз оленеводы, значит, эвенки».

Думаю, в первую очередь на формирование такого мнения оказывает влияние статистиче- ский фактор. Селькупов Совречки «принудительно ассимилируют» эвенками или «объединяют» с ними по причине эвенкийского численного превосходства. По данным отдела по делам корен- ных малочисленных народов Севера Туруханского района, на 1 января 2014 г. население с. Совречка насчитывало 160 чел., из них 119 составляли эвенки, 32 — селькупы, 5 — кето и 4 — ненцы.

Игнорирование совреченских селькупов характерно не только для жителей Туруханского района. Этнограф В.А. Туголуков, посетивший Совречку в 1962 г., опубликовал довольно под- робные сведения о родовом составе и происхождении ее жителей-эвенков, а селькупов он упо- мянул в виде цифры в «сводке» по этническому составу села. По его данным, в селе насчиты- вается 34 двора, из них 24 двора эвенкийских, 6 селькупских, 2 ненецких и 2 русских [Туголуков, 1963, с. 164]. Вероятно, причина такого отношения В.А. Туголукова к этим селькупам та же — их малочисленность в сравнении с местными эвенками.

Другая причина того, что местные жители не замечают и не признают совреченских сельку- пов, по-видимому, кроется в административных связях Туруханского района. Мнение «раз оле- неводы, значит, эвенки» у населения Туруханского района основывается на мощном потоке информации об эвенках-оленеводах, составляющих большую часть населения соседнего Эвен- кийского района того же Красноярского края, и, наоборот, на отсутствии информации о тради- ционном оленеводстве тазовских селькупов, проживающих в Тюменской области — другом субъекте РФ. Туруханский район не имеет прямого транспортного сообщения ни с одним из тех районов Тюменской области, где проживают селькупы.

Важным показателем определения этничности служит язык. Г.П. Кукушкин отчасти оказался прав: языковая неустойчивость у селькупов Совречки действительно имеет место. По устным сообщениям лингвистов, приезжавших в Совречку в 2014 г. для изучения эвенкийского языка, носителей селькупского языка в селе «совсем мало»; в здешней языковой ситуации наблюда- ются две тенденции: замещение селькупского языка эвенкийским и замещение эвенкийского и селькупского языков русским. Эти тенденции особенно видны, если связывать устойчивость языка с местными топонимами. В топонимах района Советских озер русские названия переме- жаются с эвенкийскими, а селькупские почти отсутствуют. Названия стойбищ, которые мне уда- лось посетить, все русско-эвенкийские: Номнякит (озеро Весеннее), Малый Дюгокит (Малое Летнее озеро), речка Данила, озеро Подвальное, Малое Советское (по эвенкийски — озеро Бо- га); Большое Советское (тоже озеро Бога). На вопрос, в честь какого бога названы Советские озера, все жители отвечают без раздумий: Хаваки/Хэвэки (верховное божество эвенкийского пантеона). Лишь в первой части названия Номнякит стоит имя главного селькупского бога Нома или ненецкого Нума, но вторая часть — эвенкийская.

Для кого-то ситуация с языком у совреченских селькупов служит причиной сомнений в их этнической идентичности. Другие в ней увидят только подтверждение влияния эвенков на сель- купов и ничего более. Влияние эвенков на селькупов очевидно и бесспорно. Но любая ассими- ляция — это процесс, имеющий два направления. Интерес исследователя в данном случае больше будет соответствовать встречно ориентированному явлению: влиянию селькупов на эвенков, поскольку оно не так очевидно.

За свою историю северные селькупы не раз демонстрировали пассионарные возможности и способность быть не уступающей, а наступающей в ассимиляционном смысле стороной. Бу- дучи немногочисленным народом и начав в середине XVII в. переселение со Средней Оби на север, они отвоевали земли среднего и верхнего течения р. Таз и бассейн Турухана у лесных энцев, сдвинув границу расселения энцев значительно на север [Долгих, 1960, с. 142–143; 1982, с. 121–122]. К 1920-м гг. тазовские селькупы полностью ассимилировали 15 семей ваховских хан- тов, пришедших в бассейн р. Толька (левый приток Таза), и 26 семей эвенков Боякиных, а также кетов, переселившихся в верховья Таза [Васильев, 2005, с. 315]. В бассейне Турухана селькупы ассимилировали кетов, пришедших вместе с ними вниз по Енисею [Долгих, 1960, с. 121–122].

Назвать сразу точное время образования в районе Боговых (Советских) озер смешанной селькупско-эвенкийской группы довольно трудно. Г.М. Василевич пишет, что тунгусы выходили на западный берег Енисея — между Кетью и Туруханом — еще в XVII в., а в конце XIX — начале XX в. часть западных групп эвенков уже жила по верхним притокам Турухана и Таза [1969, с. 3–6].

В.А. Туголуков приводит данные о том, что эвенки (принадлежащие к байкитско-чунской диалектно-этнографической группе) переселялись в район Совречки в несколько этапов: «Эвенки Совречки довольно отчетливо делятся на две территориальные группы: эвенки собст- венно района Совречки и эвенки озера Момчик (в 120 км водным путем от поселка)... Эвенки собственно района Совречки являются потомками родов Люток (Курматовы, Орловы) и Панка- гир (Давиндуки). Среди них живут также отдельные представители родов Хомпо (Сапожников), Чапогир (Чапогирский, Дярлауль), Кильмагир (Яроцкий), Чумиски (Даурская) и Оегир (Оягир). Эвенки, живущие на оз. Момчик, все являются однофамильцами — Аркадьевыми — и принад- лежат одному роду — Чоноко. Это давние выходцы из бассейна Подкаменной Тунгуски. Вместе с эвенками Баяки они сначала обитали в верхнем течении р. Таз, а затем пришли на Момчик. У них одинаковый говор с панкагирами. Живут они обособленно от остальных жителей Совречки, занимаются рыболовством и охотой на белку в южной части колхозного землепользования. Об эвенках рода Люток известно, что на Советской речке они появились позже панкагиров. До сво- его переселения они жили на правом (восточном) берегу Енисея и считались чапогирами. По- сле того, как один из чапогиров перебрался на западный берег Енисея, он стал называться Лю- ток. Перейти через какой-нибудь рубеж по-эвенкийски означает лютýнен. Родовое название Люток происходит от этого корня... Байкитско-чунские эвенки перешли Енисей и основали по- селения по Сыму, Тазу и Советской речке. Эвенки Совречки — самая северо-западная группа эвенкийского народа, вступившая при своем продвижении к северу в непосредственный контакт с ненцами и селькупами» [Туголуков, 1963, с. 164–165].

По В.А. Туголукову, в селькупские земли пришли главным образом эвенки Нижней и Под- каменной Тунгусок, но не «напрямик»: путь переселения большинства родов был долгим и ле- жал сначала на север, через Илимпийскую тундру, а затем на запад — через Енисей [Туголу- ков, 1963, с. 159–165]. По-прежнему неясным остается время переселения.

Переписью 1897 г. на территории трех административных родов северных селькупов — Баишенского, Карасинского и Тымско-Караконского — учтены лишь 8 эвенков, кочевавших в верховьях Таза (а также — для сравнения — 844 селькупа обоих полов) [Васильев, 2005, с. 314]. Похозяйственная перепись Приполярного Севера 1926/1927 гг. фиксирует стойбища эвенков в верховьях Турухана и на Ван-Коре [Там же].

По опросным сведениям, собранным охотоведом В.Н. Скалоном в период начала колхозно- го строительства, в 1929 г. среди пяти туземных родовых советов бассейна Таза был Чапогиро- Панкагирский родовой совет, в который входило 25 хозяйств, содержащих 452 оленя [Скалон, 1931, с. 76]. В том же 1929 г. род Аркадьевых с оз. Момчик образовал колхозное объединение «Красный эвенк» из 8 хозяйств [Шапошникова, 2004, с. 14].

Если суммировать приведенные сведения, время и последовательность переселения эвен- ков в район проживания северных селькупов будут следующими. Первые эвенки — Баякины и Аркадьевы — поселились в верховьях Таза не ранее конца 30-х гг. XIX в. (по Материалам VIII ревизии 1833–1835 гг., эвенков в селькупских волостях еще не было [Васильев, 2005, с. 314]). Аркадьевы впоследствии ушли с Таза и основали поселения на оз. Момчик. Баякины, оставшиеся на Тазу, были полностью ассимилированы селькупами. Эвенки родов Панкагир и Чапогир, составившие костяк населения района Боговых/Советских озер, появились здесь (Ча- погиры вслед за Панкагирами) после 1897 г. (даты Первой переписи населения России), но не позднее середины 1920-х (времени Приполярной переписи).

В «Материалах по землеустройству Туруханского района 1936–37 гг.» указано, что часть эвенков перекочевала с р. Курейки в междуречье Турухана и Большой Хеты в 80-х гг. XIX в. [Ту- руханский муниципальный архив, ф. 1, оп. 1, д. 7, л. 370]. Однако либо здесь закралась ошибка в датировке и переселение эвенков произошло позднее, либо эти эвенки не были учтены Пер- вой переписью населения.

 

 

Для темы настоящего исследования имеет значение, что эвенки появились в районе Совречки значительно позже селькупов. Непродолжительность тесных контактов с эвенками, несомненно, сыграла роль в сохранении селькупами своей идентичности в условиях меньшинства.

По всей видимости, селькупское меньшинство установилось в этом месте по мере переселе- ния сюда новых эвенкийских семей, а не за счет ассимиляции эвенками селькупов, как можно было бы подумать. Эту мысль подтверждает стабильность соотношения селькупского и эвенкий- ского населения в с. Совречка за последние 50 лет. В 1962 г. это соотношение составляло 6 селькупских дворов к 24 эвенкийским [Туголуков, 1963, с. 164], в 2014 г. — 32 селькупа к 119 эвен- кам [ПМА]. Для обоих временных срезов это соотношение составляет приблизительно 1:4.

Процессы ассимиляции в Совречке определенно не были активными. В.А. Туголуков, под- считывая национальный состав населения Совречки по дворам/семьям, не выделяет смешан- ные эвенкийско-селькупские семьи. Не потому ли, что количество таких семей было совсем не- значительным? Упомянутые мной выше лингвисты тоже признают, что в этой зоне «интенсив- ных эвенкийско-селькупских контактов, иногда приводивших к ассимиляции селькупов эвенка- ми, сохраняется группа не ассимилированных селькупов» [Поселок Совречка].

Селькупское меньшинство в локальном районе Советских озер, создающее условия для подавления эвенками селькупской идентичности,— факт объективный, но одновременно отно- сительный. Если немного «раздвинуть рамки» во взгляде на район проживания совреченской эвенкийско-селькупской группы, нетрудно заметить, что она со всех сторон окружена селькупа- ми: на западе и юго-западе от нее проживают тазовские селькупы, на юго-востоке — баихин- ские, на востоке — карасинские (значительно ассимилированные кетами). Только на севере у эвенков существует возможность время от времени вступать контакты с ненцами, чьи маршру- ты кочевок иногда достигают северной границы района Советских озер. То есть при немного более широком диапазоне эвенки превращаются в меньшинство (тоже объективное), находя- щееся «в гостях» у «принимающей стороны» — селькупов, со всеми вытекающими отсюда по- следствиями. Новое соотношение в очередной раз объясняет национальную устойчивость сов- реченских селькупов и призывает к поиску фактов уже обратного порядка — ассимиляционного влияния селькупов на эвенков.

В моих полевых материалах нашлось достаточно свидетельств того, что влияние селькупов на эвенков в Совречке не только имело место, но было порой даже очевиднее, чем влияние эвенков на селькупов. Например, несколько источников называют Аркадьевых с оз. Момчик эвенками. С этим трудно согласиться, поскольку какая-то часть из Аркадьевых уже давно стала селькупами. Во время работы в Красноселькупском районе Тюменской области я заочно позна- комилась с одной семьей с оз. Момчик — Аркадьевых-Оягиров. Эвенки братья Оягиры при по- средничестве Красноселькупского краеведческого музея в 2001 г. продали музейно-выставоч- ному комплексу им. И.С. Шемановского в Салехарде костюм своего свекра (отца или дяди сво- его свекра) большого селькупского шамана Коптык ира из рода Аркадьевых, который жил на Момчике. Жена одного из братьев Оягиров — Любовь Ивановна Аркадьева — селькупка и внучка (правнучка) шамана Коптык ира. Сотрудники Красноселькупского музея приезжали на оз. Момчик и сняли на камеру процесс демонстрации хозяевами содержимого шаманской нарты с выпол- нением всех необходимых ритуалов. К коим относились: кормление жиром порге — старинного духа, вырезанного на дереве, задабривание и кормление (окуривание дымом горящего оленье- го жира) духов с шаманского костюма, обитающих в шаманской нарте. К оставшимся от Коптык ира предметам относилось также шаманское дерево с зарубками — «лестница на небо», стоя- щее на берегу озера. Оягиры рассказали о шаманских подвигах Коптык ира: как он убил кунема (духа-людоеда), не видя его и не прикасаясь к нему, о его битве с другим великим селькупским шаманом Карлушкой ира, который был знаком с Г.Н. и Е.Д. Прокофьевыми [Прокофьева, 1949], и т.д. Те же специалисты мне сообщили, что на Момчике есть два кладбища рода Аркадьевых — простое и, на другом берегу озера, шаманское, где все гробы-колоды поставлены на поры — по- мосты. Описанные ритуалы, предметы, прозвучавшие имена и названия — селькупские, вне со- мнения. То есть селькупское присутствие на оз. Момчик, а также принадлежность фамилии Ар- кадьевых не только эвенкам, но и селькупам имеют четкие и уверенные подтверждения.

Далее, на стойбище Малый Дюгокит главой администрации села Антониной Давындук мне был представлен Аркадьев Вячеслав Васильевич — как «селькуп и самый старый оленевод района». Если Аркадьевы — это чисто эвенкийская фамилия, чем еще можно объяснить Ар- кадьевых-селькупов, как не ассимиляцией селькупами эвенков?

Этническая идентичность обычно определяется целым набором признаков (которые могут быть взяты в разных сочетаниях): самоопределением, знанием языка, фамилией/историей, ха- рактерными для каждого народа особенностями материальной и духовной культуры и т.д. Сле- дующие свидетельства селькупского влияния на эвенков лежат в плоскости местной оленевод- ческой культуры.

На стойбищах в округе Совречки я видела оленьи сараи и нарты. Самих оленей на стойби- щах не было. Они были отпущены на вольный выпас и разбрелись или ушли в лес. Размеры оленьих сараев соответствовали уже известной мне численности оленьего стада в 150 голов. Все стойбища оказались летними и были расположены на местах летнего рыболовного про- мысла. Через две-три недели, по первому снегу, хозяева собирались идти искать своих оленей, после чего перекочевать на зимние стойбища, иногда удаленные от летних на два-три десятка километров.

Первым впечатлением от посещения стойбищ в системе Советских озер становится уве- ренность, что перед вами типичная селькупская (западно-сибирская) система оленеводства и типичный селькупский полукочевой образ жизни, которые местные эвенки целиком переняли у селькупов. Ту же картину можно наблюдать на стойбищах тазовских селькупов.

Но после изучения особенностей эвенкийского оленеводства оказывается, что это впечат- ление не совсем верно. Бόльшая часть признаков селькупского оленеводства характерна и для эвенкийского типа эвенкийского оленеводства, который был выделен Г.М. Василевич. Кочевки эвенкийских семей с этим типом оленеводства определялись охотой и рыбалкой, а не потреб- ностью оленя в подножном корме, что делало этих эвенков полукочевыми, длительно живущи- ми на одном месте. Уход за оленями в таких группах эвенков осуществлялся только в летний период; он сводился, в частности, к устройству загородок во время отела, устройству дымоку- ров и сбору оленей, необходимых лишь на время перекочевок, а в остальное время отпускав- шихся на вольный выпас в тайгу [Василевич, 1969, с. 75–76]. То есть такие характеристики, как полукочевой образ жизни и вольный выпас оленей, в селькупской и в эвенкийской традицион- ных системах хозяйства обнаруживают полную идентичность, и искать здесь какие-то заимст- вования не представляется возможным.

Постройку оленных сараев Г.М. Василевич не включила в описание типов эвенкийского оленеводства. Однако известно, что в некоторых группах эвенков кроме дымокуров, так же как у селькупов, сооружались оленные сараи. По материалам В.А. Туголукова, у байкитских эвенков «вольный выпас сочетается с летним содержанием оленей в крытых загонах с дымокурами, где животные укрываются от гнуса» [1963, с. 161]. Г.М. Василевич пишет об аналогичных построй- ках у ербогоченских эвенков Нижней Тунгуски (проживающих северо-восточнее байкитских эвенков), одновременно проливая некоторый свет на конструкцию этих сооружений: «Ербого- ченские эвенки, жившие более или менее оседло и занимавшиеся летом рыболовством, уст- раивали летом для оленей навесы или сараи с односкатной крышей» [1969, с. 73]. То, что эвен- ки пришли на Боговы/Советские озера со своими оленными сараями, подтверждает наличие у них эвенкийского названия — здесь они называются орорук.

На всех стойбищах района Совречки было много нарт. На некоторых хранились тюки с одеждой, другие стояли пустыми и ждали наступления сезона. На оз. Малый Дюгакит на момент прилета вертолета один из хозяев изготавливал новые нарты. Эвенкийскому типу оленеводства присущи пешая охота и пешие перекочевки с вьючным оленем, а также использование охот- ничьей нарты. Г.М. Василевич пишет: «Езда на нартах была не характерна для эвенков. Появ- ление ее зарегистрировано у некоторых групп эвенков в XVIII–XIX вв. Эвенки тундры, лесотунд- ры (к северу от Нижней Тунгуски) упряжку самоедского типа заимствовали, судя по терминоло- гии, через русских и долган... Заимствовав ездовую упряжку, эвенки творчески приспособили ее к условиям тайги. Если в тундре упряжка была веерной, то в тайге у эвенков она стала пар- ной... К ербогоченским эвенкам нартенная упряжка проникла в самом конце XIX в. Для них бы- ла характерна лишь ездовая заимствованная нарта, грузовая же отличалась от охотничьей лишь своим большим размером» [1969, с. 101–103]. Таким образом, скорее всего, эвенки, чей путь в район Совречки лежал через Илимпийскую тундру, появились здесь уже со «своими» ездовыми нартами. По всей видимости, и способ запрягания в нарту оленей — парой (одного рядом с другим) они тоже позаимствовали не у местных селькупов, имеющих такую же упряжку.

Не остается сомнений, что системы оленеводства совреченских эвенков и селькупов очень похожи. Тем не менее выделить в них отличия и заимствованные элементы все же можно. Но сначала одна ремарка. На стойбищах района Совречки мне удалось пробыть очень недолго, и я не имела возможности изучить местные хозяйства во всех деталях. Поэтому для проведения сравнения пришлось использовать довольно ограниченный материал.

Первое отличие в типах оленеводства селькупов и более поздних пришельцев-эвенков об- наруживается в численности стада. Оленьи стада района Совречки насчитывают, как уже упо- миналось, в среднем 150 голов, что характерно для селькупских хозяйств этой географической широты и не характерно для пеших эвенков. Согласно Г.М. Василевич, эвенкийскому типу эвен- кийского оленеводства свойственна малая численность стада, около 10 голов на семью [1969, с. 75]. Логично заключить, что увеличение численности оленьего стада у здешних эвенков про- изошло под влиянием селькупов.

Разница в характерном для селькупского и эвенкийского оленеводства поголовье оленей не могла не породить отличия не только в размерах, но и в конструкции селькупских и эвенкий- ских оленных сараев. Типичный селькупский оленный сарай в плане имеет форму прямоуголь- ника. Стены сделаны из подогнанных друг к другу горизонтальных бревен или толстых жердей, крепящихся к вертикальным деревянным столбам, вбитым по периметру сарая. Половины тор- цевых стенок не «зашивают» бревнами/жердями, оставляя сквозной проход для оленей. Эти проходы завешивают брезентом или другим материалом, чтобы дым от устроенных внутри са- рая двух дымокуров (в виде ограждения из тонких жердей) задерживался в сарае и защищал оленей от кровососущих насекомых. По центру сарая в землю вбивается еще один ряд стол- бов, более высоких, чем по периметру. На этот ряд укладывается коньковая слега двускатной крыши, на нее опираются стропила, на которые укладываются другие слеги. Покрытие скатов крыши делают из жердей, бересты, подкладывая под них рубероид, или из рубероида, подруч- ного листового и тканевого материала, придавливая все это жердями. Устройство селькупских оленных сараев неоднократно описано в этнографической литературе [Козьмин, 2003, с. 33; Прокофьева, 1976, с. 140; и др.].

Сколько-нибудь подробное описание конструкции оленных сараев и крытых теневых наве- сов у эвенков Нижней и Подкаменной Тунгусок в литературе отсутствует. Как уже упоминалось, о них известно только, что крыша у них была односкатная [Василевич, 1969, с. 73]. Но уже в этом проявляется их различие с селькупскими оленными сараями, у которых крыша, как прави- ло, двускатная. Сараи на стойбищах совреченцев имеют двускатную крышу, следовательно, местные эвенки заимствовали этот элемент конструкции оленных сараев у селькупов.

Рис. 1. Оленный сарай на стойбище Номнякит, район с. Совречка Туруханского р-на Красноярского края. 2014 г. Фото автора.

Некоторые сараи на стойбищах района Советских озер вообще ничем не отличаются от селькупских (рис. 1). Другие в целом такие же (со столбами, двускатной крышей, дымокурами и т.д), но имеют особенность, которая, возможно, связана с эвенкийской оленеводческой культу- рой, потому что не встречается у селькупов. Одна из длинных боковых стен таких сараев сде- лана не из жердей, а завешана спадающим с крыши тканевым материалом типа синтетического войлока. Если возникает необходимость «открыть» сарай, ткань закидывают на крышу, и сарай превращается в теневой навес (рис. 2). Сложно решить, как правильнее называть такие соору- жения — сараями или навесами. Совреченцы этой проблемы не имеют, для них и сарай, и на- вес — просто «дом оленя».

Рис. 2. Оленный сарай на стойбище Речка Данила, район с. Совречка Туруханского р-на Красноярского края. 2014 г. Фото автора.

Считается, что тазовские селькупы заимствовали от пришедших к ним эвенков вьючно- верховое оленеводство [Прокофьева, 1976]. Однако уже к середине ХХ в. этот тип оленеводст- ва был утрачен здесь как селькупами, так и самими эвенками. Следовательно, во-первых, мож- но сделать вывод, что какая-то часть перекочевавших в селькупскую зону эвенков практиковала вьючно-верховое оленеводство ороченского типа. Во-вторых, совершенно очевидно, что этот тип оленеводства эвенки утратили под влиянием селькупов.

Попытка найти признаки культурных заимствований в традиционных жилищах и хозяйственных постройках (чумах, землянках, свайных амбарах и пр.) не стала удачной: таковых на стойбищах не оказалось. Кроме угодья Подвальное, где стояли избушки-срубы, жилые сооружения на стойбищах представляли собой палатки, утепленные панелями пенопласта, или каркасные пенопластовые домики. Некоторые из них были покрыты плотным полиэтиленом или рубероидом и изнутри утеп- лены войлоком. Каждое жилище отапливалось печкой типа буржуйки. Этот тип жилища — новшест- во. Еще 10–15 лет назад здесь стояли чумы. Хозпостройки представляли собой такие же каркасные домики кубической формы, многие из которых были поставлены на бочки из-под бензина и лишь отдаленно напоминали селькупские кор’ы (свайные амбары).

Таким образом, влияние селькупов на эвенков проявляется в частности в некоторых эле- ментах местной системы оленеводства: количестве оленей в стаде, конструкции оленных сара- ев, а также в утрате эвенками вьючно-верхового типа оленеводства.

Чтобы описанная картина стойбищ на Советских озерах приобрела какую-то завершен- ность, нужно сказать еще о нескольких вещах. В первую очередь о поразившем меня обилии здесь всякой рыбы. Пользуясь оказией — прилетевшим вертолетом,— хозяева передавали родственникам в поселок свежую рыбу разных пород, малосол, юколу, а также мясо – на двух стойбищах недавно забили оленей, их головы (еще со свежей кровью) лежали на крышах жи- лищ и сараев. Вертолет доставил на стойбища сахар, мука, яйца, консервы и т.д. Возвращав- шийся в Туруханск рейс жители Совречки загрузили мешками с брусникой и клюквой, надеясь продать эту ягоду районном центре.

Зимой совреченцы надевают национальную одежду и выезжают на оленях на «трассу» — зимник на Ванкорское месторождение, находящееся неподалеку, чтобы торговать продукцией своих промыслов. Благодаря мощной антенне, поставленной компанией «Ванкорнефть» в Сов- речке, хозяйства на Советских озерах имеют сотовую связь. Совречка — единственное село в районе, где устраивают праздник День оленевода.

Совреченцы, как и все жители Туруханского района, занимающиеся традиционными вида- ми деятельности, не имеют регулярного сбыта продукции своих промыслов. Основной доход большинства из них составляет пособие коренным малочисленным народам Севера, ведущим традиционный образ жизни (оно составляет 3695 руб. в месяц), и общероссийские социальные выплаты. Государство помогает живущим в лесу также некоторыми промышленными товарами.

Итак, в результате анализа полевых материалов и данных научной литературы были сде- ланы два следующих вывода. Первый: селькупов с. Совречка Туруханского района Красноярского края в силу их географического положения и ряда культурных особенностей правильнее относить не к баихинским, а к тазовским селькупам. Второй: мнение о полной ассимиляции этой группы селькупов местными более многочисленными эвенками ошибочно. Совреченские сель- купы сохраняют свою этническую идентичность. Процессы ассимиляции, культурного влияния среди смешанного селькупско-эвенкийского населения. Совречки происходят, но не столь ак- тивно, как кому-то представляется. Эти процессы идут в двух встречных направлениях, и влия- ние селькупов на эвенков как минимум не уступает влиянию эвенков на селькупов.

Источник